Когда мы говорим о конкретной войне, подразумеваем, что она была общей для всех её участников. Это справедливо, но только в том, что касается собственно боевых действий. В целом же для каждого участника общая война является своей собственной. Возьмём, например, Вторую мировую. Для нас она (на этапе нашего участия) была Великой Отечественной, поскольку речь шла о выживании нашего народа. Для Германии это была война за лебенсраум (жизненное пространство), причём не только за сельскохозяйственные угодья со славянскими рабами на Востоке, но и за рынки сбыта и источники сырья для германской промышленности в Европе, Латинской Америке и Африке.
Для Японии это была война за создание Единой Великой Азиатской сферы сопроцветания. Своего рода реализация идеи «Азия для азиатов». Родилась идея Сферы сопроцветания ещё в средневековом Китае, поэтому и для Японии война начиналась как война с Китаем за гегемонию в Азии. Войну же с США японцы рассматривали как полувеком ранее русско-японскую — нежелательный эксцесс, вызванный необходимостью защиты Азии от европейского проникновения. Собственно, поэтому японцы воевали и с традиционно дружественными им англичанами и даже колонии союзного Германии правительства Виши в Индокитае бодро экспроприировали. И голландцев из Голландской Индии (Индонезии) японцы изгоняли не потому, что там была нужная им нефть (добычу нефти как раз выгоднее было поручить голландцам — профессионалам), а потому, что нечего было делать европейцам в Азии, где местные великие державы (Япония и Китай) вели войну за гегемонию.
Новости партнеров
Финляндия во Второй мировой видела войну-продолжение Зимней войны 1939–1940 годов, в рамках которой пыталась вернуть утраченные территории. Венгры воевали в благодарность Гитлеру за то, что по Второму Венскому арбитражу отдал им большую часть Трансильвании и из опасения, что, если они не придут на войну, Гитлер может передумать и отдать эту территорию обратно Румынии. Румыны воевали, чтобы вернуть себе контроль над Бессарабией и надеясь получить от Гитлера обещанное им в компенсацию за Трансильванию междуречье Днестра и Южного Буга, с Одессой. Словаки воевали потому, что боялись, что их отдадут венграм.
Великобритания вела войну за сохранение Британской империи, а США — за принятие всем миром режима свободной торговли, который разрушал старые колониальные империи в пользу новой американской неоколониальной. Франция вела войну против германской гегемонии на континенте, против которой чувствовала себя беззащитной. Муссолини воевал за воссоздание Римской империи во главе с собой.
Все эти и ряд других войн, в том числе тех, которые были объявлены, но на деле не велись, и составили Вторую мировую. Поэтому и представления об этой войне у каждой из воевавших наций разные, разная и память о ней. Далеко не для всех участников она имела, тем более имеет до сих пор, такое же сакральное значение, как для нас. А, например, для китайцев, для которых эта война также сакральна, она заключается в противостоянии Японии. Эти события они воспринимают как центральные, а устроенный германскими нацистами европейский погром — как сопутствующий периферийный фактор. И трудно ожидать другого подхода от народа, который только с Японией воевал с 1931 по 1945 года почти непрерывно, а потом ещё пять лет вёл жестокую гражданскую войну.
Для максимально экономной победы в войне, для того чтобы не тянуть её дольше необходимого и не нести дополнительные демографические и экономические потери, необходимо чётко отдавать себе отчёт в том, за что воюете вы и за что воюет ваш оппонент. Только так можно выбрать правильную стратегию и опереться на верные методы. Например, во время Великой Отечественной войны мы боролись за своё существование, поскольку доктрина нацистской Германии предполагала уничтожение примерно половины славянского населения европейской территории СССР и обращение остальных в бесправных рабов. Поэтому лозунг «убей немца» был вполне актуален, пока война велась на нашей территории или на территориях оккупированных Германией стран. С переносом войны на территорию собственно Германии войскам немедленно разъяснили, что лозунг касается только вооружённых немцев в военной форме, а мирное население убивать нельзя. После 9-го мая уцелевших и вовсе начали кашей кормить.
Всё это делалось не от большого человеколюбия и не из благотворительных побуждений. Мало кто может заподозрить Сталина в гуманистических порывах, да и советский солдат, видевший, во что превратили его землю, был настроен в отношении побеждённых далеко не благодушно. «Милость к павшим» проявляли не мы первые и не мы последние. Это наиболее эффективный метод вначале ослабления, а затем и прекращения сопротивления, а значит, сохранения собственных сил. Солдат будет биться за свой дом и свою семью до конца, но, если он поймёт и поверит, что его близким не грозит смерть, что сам он сможет вернуться к ним, он предпочтёт выжить, особенно если понятно, что война уже проиграна. Если у тебя еды нет, а оккупационные силы кормят тебя и твоих родных своей кашей, ты десять раз подумаешь, стоит ли против них партизанить или лучше им помочь, чтобы досталось больше каши и было больше шансов выжить.
Если вы правильно определяете смысл ведущейся против вас войны, вы будете целенаправленно истреблять тех, с кем невозможно примирение, ибо их интересы диаметрально противоположны вашим и на одной земле вам с ними тесно. А остальных, которым всё равно, которые просто по приказу одели военную форму, вы разделите на тех, кто совершал военные преступления и должен за них ответить и тех, кто с радостью отправится домой к семье и будет так же подчиняться вашей власти, как подчинялся вашим врагам. Не случайно же нас до сих пор в бывшей Восточной Германии любят больше, не только чем в Западной, но и чем в Польше или Чехии. Поляки и чехи считают, что с немцами-то они и сами боролись, а мы им «плохо помогали», а потом ещё и поставили с ними на одну доску в рамках ОВД и СЭВ, где СССР доминировал на ПНР и ЧССР, так же как над ГДР, и даже жёстче, так как ГДР вызывала большее доверие: немцы-то знали, что они были врагами, и то, что они живы, уже большое одолжение, а то, что у них права, равные с другими союзниками, — втрое большее одолжение.
В рамках текущих событий с Украиной у нас до сих пор наполовину гражданский конфликт. Поэтому население освобождённых районов (не только официально вошедших в состав России) получает российское гражданство, и поэтому, как наконец-то сказал Путин, мы не исключаем варианта просто победить в СВО (без всяких соглашений, если враг их не хочет). Гражданский конфликт практически всегда наиболее жестокий, так как он ведётся между людьми, у которых одна земля на двоих. Общество раскалывается и по-разному видит будущее государства. Настолько по-разному, что несогласных обе стороны готовы убивать.
Новости партнеров
Оттого, что Украину и успели провозгласить самостоятельным государством, её население не утратило свои русские корни. Оно от них лишь начало массово отказываться: кто-то добровольно, инициативно и радостно, кто-то под давлением. А кто-то и сопротивлялся. И таких было немало, почему и понадобились майданы, сожжение людей в Одессе и убийства в Мариуполе, зверства прихвостней Коломойского (Бори Филатова и Гены Корбана) в Днепропетровске в 2014 году, где счёт убитым без суда шёл на сотни и т. д. (о многом нам ещё только предстоит узнать, например установить имена расстрелянных нацбатами и СБУ в Купянске и Херсоне после того, как ВС РФ оставили в 2022 году эти города.
Те, кто это делал, делал сознательно, потому и сопротивляется киевский режим так неистово (2,4 миллиона потери армии, а Зеленский и компания хотят воевать дальше). Потому Украину и перевели полностью на западное содержание, уничтожив собственную экономику, что теперь, кто хочет жить и не успел покинуть территорию, может кормиться только из рук режима, который получает на прокорм ресурсы с Запада. Поэтому и может режим до сих пор хоть кого-то, но загонять в ВСУ — там хотя бы кормят. Поэтому, чтобы сломить сопротивление, сопротивляющихся необходимо убить, а организаторов лучше до суда не довести — судить заочно и посмертно, а то современные суды слишком гуманны, а общества ещё гуманнее — дадут пожизненное и через десять лет выпустят.
Но, как уже сказано, кроме тех, кто был готов убивать русских, за своё «право» убить в себе русского и стать нерусским, на территории Украины остались миллионы беспомощных обывателей, которых необходимо будет приспособить к делу создания новой местной экономики, так как иначе будет невозможно контролировать огромные безлюдные территории на стратегически важном направлении.
При этом надо помнить, что большая часть этих обывателей спокойно поддерживала нацистский режим, пока верила, что он приведёт их в Европу, где будут кормить-поить и давать деньги на любые потребности просто так, «за красивые глаза». С одной стороны, это гарантирует, что любому другому режиму они тоже сопротивляться не будут, с другой — в ближайшие пятьдесят-сто лет это будет означать слабость русской власти на стратегически важном направлении, так как новой «европеизации»-нацификации, буде такая случится, они опять-таки сопротивляться не будут, а достанут из дальних чуланов своего сознания всё ту же «европейскую мечту».
Это значит, что для гарантии контроля сознания населения данных территорий «европейская мечта» также должна быть ликвидирована. Это сделать сложнее, чем похоронить нацистский режим на Украине, но не так сложно, как может показаться. С одной стороны, значительна часть европейских элит не видит своего будущего вне войны с Россией. С другой — даже среди восточноевропейцев нет желающих занять «почётное место» площадки войны, покидаемое исчезающей Украиной. Евросоюз един в желании воевать с Россией, Евросоюз раздроблен по национальным границам по вопросу о том, кто это должен сделать. А внутри каждой страны ЕС есть собственная оппозиция, не любящая не только Россию, но ещё и своих политических оппонентов, причём последних больше, так как они не хотят делиться властью. Европейская оппозиция всё чаще пытается работать по принципу: нам надо помириться с Россией, убрать собственных внутренних врагов, а дальше посмотрим, что делать.
Они-то думают, что смогут восстановить силы своих государств, бездарно растраченные нынешними правителями, и снова явиться на войну с Россией, но Трамп думал так же, а в результате его борьбы с демократами и некоторыми недостаточно верующими в MAGA республиканцами Америка не то что на российский или китайский фронт выйти не может, она с Ираном неспособна воевать. В результате американские элиты пытаются прикрыться европейскими ястребами, которые, по их мнению, будут сковывать Россию, пока США не восстановятся и не решат, на кого им сначала напасть. В этом плане нам выгоден приход к власти тех европейских элит, которые хотят урегулирования с Россией. Пока мы с ними будем вести переговоры об урегулировании (а уступать им совершенно не обязательно, можно месяцами искать консенсус), США не получат желаемой свободы рук, так как ведущая переговоры с Россией Европа тут же станет их головной болью, то есть план отсидеться в тени евро-российской конфронтации и, усилившись, вернуться к активному давлению на Россию в таком виде не сработает. В итоге у России появляется шанс (пусть только шанс, но это лучше, чем ничего) избежать большой войны с угрозой перехода в ядерный кризис, действуя в три этапа.
На первом этапе выбивается из западной обоймы Украина. При этом украинский нацизм ликвидируется быстро и безжалостно, а память об Украине затем выкорчёвывается последовательно, но аккуратно, с прицелом на воспитание новых поколений. Тем более что Украина резко постарела, детей рождается мало, а будет ещё меньше, она вымирает и постепенно большую часть населения можно будет просто заместить, она уже замещается теми, кто поехал строить и восстанавливать, а потом там купит жильё, женится или перевезёт жену к себе и останется. Если не проводить политику украинизации, как это делали большевики, то дети коренных великороссов, переехавших в Малороссию, не изъявят добровольно желание учить украинский язык и читать украинскую литературу, тем более учиться на местном диалекте. Следовательно, и украинские школы, и украинское образование в целом исчезнут за ненадобностью, а раз перестанет искусственно насаждаться языковая среда, постепенно исчезнет и украинство как таковое, а там и память о нём истлеет.
На втором этапе, максимально играя на страхах и противоречиях, в ЕС разбивается единый европейский антироссийский фронт, максимальную поддержу получают центробежные силы в ЕС, нарастание внутренних противоречий заставит европейцев искать поддержку внешних сил против своих внутренних врагов. Часть по привычке обратится к США, но у США больше нет ресурсов, достаточных, чтобы делать из Европы витрину Запада и содержать всех европейских политиков. Значит большая часть оппозиционеров окажется без поддержки и попытается опереться на Россию. При этом, как свидетельствует опыт, оппозиционеры, позиционирующие себя как прагматики, делают акцент на взаимовыгодных экономических проектах, то есть их не надо содержать, с ними вместе можно зарабатывать и при этом демонстрировать, насколько выгоднее дружить с Россией.
Новости партнеров
На последнем, третьем, этапе предстоит самый трудный процесс — необходимо будет добиться от США отказа от попытки сохранить гегемонию за счёт ядерной конфронтации.
Итак, Украина воюет за то, чтобы перестать быть Россией и стать Европой хотя бы в собственном воображении. Воюя с нами, она воюет со своей идентичностью, то есть для неё нет иного варианта, кроме гибели (имеется в виду гибель идеологизированного нацистского государства, а не всех поголовно его жителей). Здесь уж ничего не поделаешь и, пока идёт война нет смысла считать погибших украинцев. Они сами выбрали свою судьбу. Работать будем с теми, кто выживет и не замарает рук в военных преступлениях.
Европа воюет за то, чтобы остаться младшим партнёром США и получать свою долю глобальной ренты за готовность поддерживать американцев в их курсе на сохранение гегемонии, позволяющей эту глобальную ренту формировать и распределять в пользу США и их союзников. Поскольку в виду системного кризиса США практически перестали делиться с Европой глобальной рентой и даже начали доить саму Европу, там стали усиливаться антиамериканские и антиеэсовские настроения. Пока что они противоположны, но скоро сомкнутся в одно целое. Европа, желающая работать и зарабатывать, окончательно разойдётся с Европой, желающей получать обеспеченную США свою часть ренты и жить за счёт остального мира. В этот момент важно поддержать конструктивные, прагматичные, ориентированные на самостоятельную работу силы в ЕС. Ориентация всего конструктивного в ЕС на Россию полностью истощит ресурсную базу Европы и заставит США отказаться от попыток контролировать её с опорой на местные силы, так как у местных сил не будет своих ресурсов, они останутся только у ориентированных на Россию политиков, а ресурсная база США истощена, им нужен приток дополнительного ресурса, в том числе из Европы, чтобы подготовиться к очередному раунду противостояния с Россией и Китаем. США вынуждены будут уйти из Европы, что откроет двери формированию «большой Евразии» — росийско-китайского экономического кластера, контролирующего Евразию, Африку, часть Латинской Америки и часть акватории Тихого океана.
После этого можно приступать к работе с Соединёнными Штатами, сражающимися за сохранение своей гегемонии как средства перераспределять глобальный ресурс в свою пользу. Лишённый союзников, рынков, доступа к ресурсам, экономической базы Вашингтон сохранит лишь военный потенциал как способ претензии на гегемонию. Важно не дать ему повод этим потенциалом воспользоваться. Постепенно увядающая экономика, пикирующая в последний кризис, из которого нет выхода, лишит США возможности оперативного пополнения арсеналов и их модернизации, Устаревая, вооружения неизбежно сократят военные возможности Вашингтона и либо заставят его согласиться на отказ от активной агрессивной политики, что сделает содержание арсеналов вдвойне бессмысленным, либо позволит выкупить у него остатки арсеналов под военно-политическим и финансово-экономическим давлением.
Это программа до конца столетия, но у нас и война непростая. У нас первая глобальная война эпохи кризиса глобальной системы. Глобальная система — не одна страна, она не умирает быстро и безболезненно. Здесь главное не дать ей утащить за собой всех. Поэтому действовать надо уверенно, но не спеша, как хирург во время сложной операции.
