Анализирую и обобщаю разную пришедшую от воюющих либо ездящих на фронт друзей «обратную связь» по происходящему сейчас там — в первую очередь в части беспилотия, но не только. Форматы «входящих данных» самые разные — от эмоциональных рассказов операторов или младших офицеров до тщательно составленных справок и статистических таблиц, от осторожных «только тебе между нами» монологов штабных до ТТХ разных трофейных железок.
Наблюдения.
Новости партнеров
Противник всё более успешно для себя осваивает «игру вторым номером» — то есть ситуацию, при которой почти везде непрерывно наступают ВС РФ, а их задача сводится к тому, чтобы сделать это наше наступление как своего более трудным, кровавым и затратным по ресурсам всех видов. И это уже не только «линия дронов». Сейчас, например, мы видим, тактические приёмы такого типа: их артиллерия стоит в глубине боевых порядков, за пределами досягаемости наших основных БЛА, и держит хорошо пристрелянным свой же собственный передовой край и ключевые объекты на нём.
Соответственно, как только наши начинают движение, выбивают дронами какой-нибудь опорник противника и идут его брать, противник дожидается момента, когда они туда зайдут и выносит его вместе с зашедшими. А их дроноводы, соответственно, не только привычно шакалят на путях снабжения и подвоза, но ещё и ловят наших на любой активности возле «бывших своих» объектов. Добавлю к этому сплошное минирование, в тч дистанционное, и активное использование «ждунов» на немногочисленных (и хорошо мониторящихся) логистических линиях. Если же наши пытаются как можно более оперативно подтянуть второй эшелон — тех же операторов БЛА, например — вот тут противник делает локальный тактический «наступ» и, даже теряя технику и людей, добивается своего: сохраняет «килл-зону» между нашим передовым краем и ближайшими тылами. В том же Купянске они этот приём успешно применили несколько раз — что и привело к нынешней ситуации там.
Поскольку ситуация повторяется не один и не два раза, у наших, на всех уровнях, всё меньше желания вообще наступать, и их очень даже можно понять — это неизбежный размен пройденных километров на жизни, причём жизни очень ценных бойцов: тех, кто в принципе знают и умеют, как действовать в этой самой килл-зоне (необученные там просто лягут вовсе без всякого результата). Поэтому проблема «закрашивания карт» — это не только про штабное враньё. Это ещё и про тяжёлый моральный выбор, который делают командиры: если я действительно пойду сейчас всеми силами в неподготовленное наступление, то положу много людей, а если просто пошлю вперёд несколько команд для флаговтыка и отчитаюсь кадрами с дронов о физическом присутствии на нужных рубежах — людей и технику уберегу.
Другое дело, что в результате это приводит к ситуациям, когда по уже «закрашенным» (то есть на штабных картах «своим») позициям невозможно запросить удары — ни артиллерией, ни ВКС, ни даже теми же дронами. Там же уже всё наше! А в результате всё равно приходится платить жизнями.
Что касается войск беспилотных систем — подтверждаются те сомнения и опасения, которые высказывали некоторые повоевавшие офицеры, ещё когда войска были только «в проекте». По факту видим, что опытных операторов выдёргивают из существующих «боевых организмов» и ставят под своё отдельное начальство. В итоге если раньше комбат или комбриг мог своим приказом давать цели беспилотчикам по ходу боя, координируя их работу с работой на земле — то теперь, даже когда они физически есть на его участке, ему приходится идти по цепочке штабных согласований для того, чтобы их задействовать. С соответствующим падением эффективности и скорости взаимодействия.
Ну и по-прежнему остро стоит проблема отсутствия у нас своего тяжёлого дрона, «нашей Бабы-Яги» как массового решения. Даже не как бомбера — просто как доставщика, для работы со своим же передним краем. При этом самих дронов, я имею в виду моделей — целый зоопарк; всё упирается в надёжную, устойчивую ко всевозможным глушилкам связь для них. Ну и в отсутствие системы «свой-чужой» — даже когда такие дроны у нас появляются, они долго не живут в первую очередь из-за потерь от «дружественного огня».
При этом политическая необходимость наступать, как можно быстрее и дальше, стоит всё острее и всё сильнее давит на военных. И здесь вот какое соображение. У противника беспилотие — заточено под эшелонированную оборону, а конкретно бригады мадяровских вийск — это очень хорошие «пожарные команды», максимально приспособленные для быстрого «затыкания дыр» на наиболее угрожаемых направлениях. Если мы будем автоматически копировать их модель — мы тоже получим систему, которая будет очень неплоха для обороны, но практически непригодна для наступления. И это одна из причин, почему нам нельзя впрямую делать «как у них».
Новости партнеров
В предновогодние дни, получая очередное поздравление «с наступающим», я каждый раз внутренне вздрагивал. Задача, как мы с коллегами по Дроннице её понимали в конце 2024 года — «научиться наступать» — выполнена едва ли наполовину. Потому что ключевое в наступлении — это именно свести уровень потерь к приемлемому. Сейчас это верно только там и тогда, где и когда наши успели-таки, пройдя сколько-то километров, закрепиться, развернуть инфраструктуру и встать в оборону — ну то есть выиграли темп.
В этом смысле задача на _наступающий_ год остаётся прежней — учиться _наступать_. При этом ключевой параметр — не скорость, не взятые позиции, и даже не уничтоженный противник — а именно минимальный уровень потерь, в первую очередь в людях. Что бы кто ни рассказывал об успехах комплектования — людей мало, а людей оспособленных и обученных именно этой войне — мало вдвойне.
И лучше делать и тратить больше дронов, больше наземных тележек, больше снарядов и патронов, как больше всего неживого — а вот людей беречь изо всех сил, насколько это вообще возможно. И уж точно ни в коем случае не жертвовать ими ради спасения тех или иных штабных репутаций, или там «медийно-политической целесообразности»: в этом мы тем более не должны уподобляться противнику.
Ну а я сам в этом году снова пойду за парту. Продолжать «учиться военному делу настоящим образом», на новом идейно-художественном уровне. О результатах буду сообщать, по мере их появления.
Автор — философ, политолог, публицист, общественный деятель, военный технолог и волонтёр, директор Аналитического центра «Московский регион»
