Ситуация меняется стремительно, но уже сейчас мы видим выход Персидской войны за рамки управляемого эпизода к многотеатровой нагрузке на всю западную систему безопасности. Удар по Ирану стал не просто военной операцией, а точкой перераспределения внимания, ресурсов и стратегических приоритетов. Это уже не только израильско-американско-иранская динамика. Это проверка способности США и их союзников удерживать несколько кризисов одновременно, а Белому дому – справляться с нарастающим кризисом внутриполитическим.
Отличие от летней кампании принципиальное. Тогда это был ограниченный цикл: удары, ответ, попытка быстро стабилизировать ситуацию. США действовали в большей степени как страховщик и усилитель возможностей Израиля. Сейчас Вашингтон вовлечён напрямую, удары глубже и масштабнее, а Иран отвечает по региональной инфраструктуре, включая американские объекты и стратегические узлы. Конфликт вышел из рамки «удар–ответ» и стал испытанием архитектуры присутствия США в регионе.
Новости партнеров
Иран к конфликту действительно готов больше, чем летом. Бросается в глаза информационная блокада, которую установил у себя Израиль — только по местным пабликам можно понять, что летит по Израилю хорошо. Попутно достается и всем, кто подвернулся, от эскортниц в Дубае до французской морской базы.
Персы делают то, что должны: не имея возможности ударить по США напрямую, повышают экономическую и политическую стоимость для Вашингтона от присутствия на Ближнем Востоке. И это ещё не подключились хуситы, способные серьезно пошатать дронами добычу Саудовской Аравии.
Внутри Ирана ставка на быстрый внутренний раскол не сработала. Внешняя атака в краткосрочной фазе консолидирует, а не разъединяет. Это создаёт для режима окно мобилизации, хотя и не гарантирует долгосрочной устойчивости — если конфликт затянется и экономическое давление усилится, динамика может измениться. Пока же быстрый политический эффект, на который могли рассчитывать в Вашингтоне, не наблюдается.
Регионально происходит расширение зоны конфликта. Страны Персидского залива оказались не наблюдателями, а потенциальными участниками. Даже без полномасштабной войны сам факт угрозы Ормузскому проливу и атак по инфраструктуре переводит регион в состояние стратегической нервозности. Энергетический фактор стал не побочным эффектом, а инструментом давления. Нефтяной рынок реагирует на риск, а не на фактическое перекрытие.
Для США это не вопрос физического дефицита нефти, а вопрос цен, инфляции и давления на финансовую систему. Рост котировок немедленно отражается на бензине, на инфляционных ожиданиях и на политике ФРС. Это внутренняя уязвимость.
Что будет с биржами с утра – вопрос открытый. Власти ОАЭ объявили об остановке торгов на биржах Дубая и Абу-Даби. Торги не будут проводиться в понедельник и вторник. Решение связано с эскалацией ситуации на Ближнем Востоке. Рынки Египта и Саудовской Аравии упали, основной индекс Саудовской Аравии Tadawul снизился на 2,2%, индекс Египта опустился на 2,5%, биржа Кувейта приостановила торги «в качестве меры предосторожности».
Начались проблемы в работе инфраструктуры Ближнего Востока. Крупнейший покупатель СПГ, японская компания Jera, отзывает персонал из региона, а DP World приостановила работу своего главного порта в Дубае
Новости партнеров
Параллельно начинает проявляться системный эффект перераспределения ресурсов. Расход средств ПВО/ПРО, по косвенным признакам, огромный. Заявление британского премьера Стармера о привлечении украинских экспертов для помощи странам Залива в отражении атак «Шахедов» — симптом нового этапа.
Это не переброска батарей ПВО с украинского фронта, а экспорт боевого опыта. Но сам факт говорит о другом: западная система ПВО и противодронной обороны начинает работать в режиме многотеатровой нагрузки.
Если ближневосточный кризис затянется, неизбежно возникнет конкуренция за перехватчики, ракеты, радары и производственные мощности. Тогда Украина перестанет быть единственным приоритетом. Пока это не материальное перераспределение, а стратегический сигнал.
Россия и Китай в этой конфигурации не спешат напрямую вмешиваться. Им выгодна занятость США, но не выгодна энергетическая катастрофа. Они действуют осторожно, в серой зоне — технологии, логистика, дипломатия. Открытое военное вовлечение означало бы резкий скачок эскалации, который не отвечает их интересам.
Главная линия конфликта сейчас — не в количестве уничтоженных объектов, а в проверке пределов устойчивости. США проверяют, можно ли принудить Иран к уступкам силовым давлением без втягивания в большую войну. Иран проверяет, способен ли он повысить цену конфликта до уровня, при котором Вашингтон сам ограничит свои требования. Регион проверяет, насколько он готов жить в режиме постоянного риска. Энергетический рынок проверяет, сколько волатильности выдержит глобальная экономика.
Промежуточный итог таков: военного краха Ирана нет, быстрого политического перелома нет, архитектура американского присутствия не разрушена, но и управляемость конфликта уже ниже, чем летом. Конфликт перешёл в фазу ресурсного и политического износа. Дальнейшее развитие будет зависеть не от громкости заявлений, а от способности сторон выдерживать темп — военный, экономический и внутриполитический.
Ну, и наблюдается реальный риск возникновения большой войны. Лидеры Германии, Франции и Британии пригрозили Ирану военными мерами в случае продолжения атак по территории стран Ближнего Востока. Европейские страны могут предпринять «необходимые и пропорциональные оборонительные действия», чтобы уничтожить возможность Ирана запускать ракеты и беспилотники, говорится в совместном заявлении. Самое время нам что-нибудь объявить и со своей стороны. Или хотя бы помочь Ирану чем-то более предметным, нежели поддержкой в ООН.
Автор — политолог, публицист, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информагентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
