Или, напротив, столкнуться с еще более страшной национальной катастрофой
«История – это не учительница, а надзирательница: она ничему не учит, но сурово наказывает за незнание уроков», — сказал некогда знаменитый русский историк Василий Ключевский. Звучит как не подлежащий обжалованию приговор. Но тем, кто искренне желает «учить уроки», история, как правило, не отказывает. Об этом свидетельствует даже настоящее региона с такой сложной политической судьбой, как Южный Кавказ.
Когда в начале 1997 года я впервые попал в Грузию, это была страна, находящаяся даже не грани, а за гранью национальной катастрофы: всеобщий развал, нищета, разруха, разлитое в воздухе чувство глубокой депрессии. Нас – крошечную группу журналистов, сопровождающих вице-премьера РФ Валерия Серова, – поселили на одной из вилл обширной резиденции президента Эдуарда Шеварднадзе в правительственном поселке Крцаниси. Все вокруг выглядело довольно элегантно. Но из по-настоящему питательного нам на завтрак подали лишь грушевое пюре.
Новости партнеров
Спустя шесть с небольшим лет после не совсем «юридически чистого» прихода к власти нового молодого президента в Грузии, казалось бы, поселилась надежда. Но эта надежда была вновь «депортирована», когда этот так и не сумевший стать зрелым политиком президент решил «взять на понт» Москву и вместо ожидаемой легкой победы в спровоцированной им войне получил российские танки в непосредственной близости от Тбилиси. Однако спустя годы после повторной политической катастрофы Грузия все-таки сумела стать на ноги.
Разумеется, эту страну ни в коем случае нельзя считать «политическим раем». Но все прознается в сравнении. Задавшись целью выучить уроки истории, Грузия сумела достаточно далеко отойти от края пропасти. Под неформальным лидерством Бидзины Иванишвили Грузия перестала быть страной, которая является марионеткой в политических играх внешних сил. Грузия сумела нащупать способ защитить свои национальные интересы в условиях сохраняющейся политической внешней турбулентности.
Это чисто грузинская «история успеха» (или давайте лучше так: полууспеха)? Как бы не так! Сегодня на Южном Кавказе есть побежденная в ходе войны страна, которая стоит перед выбором: или продолжить свое соскальзывание вниз в кратер извергающегося вулкана национальной катастрофы, или, опираясь на грузинские наработки, начать движение вверх к выходу из состояния политической безнадежности. Это страна – Армения премьера Никола Пашиняна.
Человек, который обошел Наполеона
Первое появление Никола Пашиняна на авансцене армянской политики было очень драматичным, но, как казалось тогда, не слишком радужным в смысле его дальнейшей карьерной траектории. После официального подведения итогов выборов президента в 2008 году было объявлено, что первый глава постсоветской Армении Левон Тер-Петросян с гигантским отрывом проиграл кандидату от партии власти и получил всего лишь пятую часть голосов избирателей.
Разъяренный Тер-Петросян счел, что у него «украли победу» и, как это часто бывает в государствах с неустоявшейся политической системы решил «вернуть украденное» с помощью методов «площадной демократии». Человеком, который от имени экс-президента на месте руководил попыткой осуществить фактический государственный переворот был член предвыборного штаба Тер-Петросяна, известный своими «сенсационными разоблачениями» журналист Никол Пашинян. Вот как то, что тогда произошло, описал в своей опубликованной в 2019 году книге «Жизнь и свобода» бывший президент Армении Роберт Кочарян:
«Никол Пашинян призывает возбужденную толпу людей не поддаваться на уговоры полиции. Он кричит: «Нет, никуда не идем! Остаемся здесь, баррикадируемся!» Полицейские по-прежнему пытаются уговаривать людей: «Как же так, братцы! Мы же договорились!» …Управлять толпой остается Никол Пашинян, который называет себя главным представителем Тер-Петросяна и, ссылаясь на его распоряжения, приказывает всем оставаться на площади у посольства, строить баррикады и подручными средствами оказывать сопротивление силам правопорядка».
Новости партнеров
Под влиянием таких призывов ситуация быстро выходит из стадии «бархатной революции»: «Митингующие с готовностью отзываются на его слова и переходят к действиям: захватывают и сжигают два полицейских уазика, избив самих полицейских и похитив их табельное оружие. Затем нападают на прибывшую к горящим уазикам пожарную машину. Бросаются избивать полицейского, дежурящего у входа в мэрию. Депутат от партии «Наследие» Армен Мартиросян, вставший на его защиту, получает ножевое ранение».
После этого конституционные органы власти принимают решение взять ситуацию под контроль: «Когда внутренние войска, используя щиты и дубинки, попытались оттеснить собравшуюся толпу от мэрии, чтобы освободить заблокированный вход, они встретили яростное сопротивление. Митингующие были вооружены не только трубами и арматурой… В полицейских полетели гранаты, взрывные устройства и «коктейли Молотова». Взрывом одной из гранат был смертельно ранен капитан внутренних войск».
Как заметил еще в XVI веке изобретатель первого в мире сливного туалета и придворный поэт английской королевы Елизаветы I Джон Харингтон: «Мятеж не может кончиться удачей. В противном случае его назовут иначе». Но для Никола Пашиняна устроенный им мятеж таки закончился удачей. Сместить власть в Ереване в 2008 году у него не получилось. Однако он приобрел «ценный опыт» и вместо того, чтобы быть наказанным по полной программе, отделался легким поглаживанием по головке.
Снова цитирую книгу Роберта Кочаряна: «Главное действующее лицо беспорядков у мэрии, Никол Пашинян, сумел скрыться. Его объявили в международный розыск, предположив, что он покинул Армению. Но оказалось, что Пашинян никуда не уезжал, а больше года прятался в чьей-то квартире в Ереване. Потом, видимо, ему надоело скрываться, и он сам явился с повинной. Может быть, ему пообещали, что он отсидит минимальный срок, а затем его освободят досрочно. Так и получилось».
Такая «милость природы» не могла не породить у Никола Пашиняна желание снова попробовать взять власть – на этот раз уже не для «чужого дяди» Тер-Петросяна, а для самого себя. И на следующем витке армянской политики в 2018 году он это желание удовлетворил. Ставший к тому моменту депутатом парламента Пашинян лучше подготовился, извлек уроки из своих предыдущих ошибок, придумал звонкие лозунги – и власть по большому счету сама свалилась ему в руки словно перезревшее яблоко.
Подобная нетипичная карьерная траектория сразу напомнила мне путь к власти другого, несравненно более известного политика в несравненно более влиятельной чем Армения стране. Речь про Наполеона – но не про того Наполеона, чья армия в 1812 году вторглась в Россию, а про его племянника Шарля Луи Бонапарта, который правил Францией в 1848-1870 годах сначала в качестве «демократически избранного президента», а потом в качестве «императора французов» Наполеона III.
Первые попытки сына брата великого завоевателя взять власть во Франции заканчивались кровавым фарсом. Например, в 1840 году он прибыл из Лондона во французский порт Булонь вместе с группой своих вооруженных сторонников и ручным орлом, который должен был парить над его головой и «отображать величие момента». Но все пошло не так, как было задумано. В написанной известным американским спецом по французской истории Аланом Страусс-Шомом биографии Наполеона III «Теневой император» содержатся следующее описание момента, который так и не стал «великим»:
«Впав в панику, Наполеон вытащил свой пистолет и выстрелил невооруженному гренадеру в рот. Все были изумлены – Луи Наполеон больше всех…Слуги Бонапарта начали кричать и разбегаться во всех направлениях. Находящийся в состоянии истерики Наполеон вытащил свой пистолет и, видимо, пытался застрелиться, но этого не допустил (его близкий соратник — МК) Персиньи». Несостоявшийся (на тот момент) «спаситель Франции» и пытался уплыть в море, но его оттуда выудили.
Новости партнеров
В наказание за эту «выходку» будущий Наполеон III провел следующие шесть лет в замке, который лишь официально считался тюремным. Спасаясь от скуки, принц заделал свой горничной двух детей (да, в некоторых «тюрьмах» заключенным полагались горничные!), активно принимал у себя в гостях друзей, писал статьи и книги, в которых сообщал «озабоченному миру» о своих «великих страданиях». Когда все это ему тоже надоело, будущий император с легкостью сбежал из тюрьмы, переодевшись рабочим, и вернулся к своей жизни в Англии. А еще через два года власть в Париже практически сама свалилась ему в руки.
В тексте про Армению этот экскурс во французскую историю XIX века может показаться искусственно внедренным, или даже лишним и чужеродным элементом. Постараюсь сейчас убедить вас, что это совершенно не так. Сходством между карьерами Наполеона III и Никола Пашиняна – никто из них серьезно не пострадал после попыток взять власть вооруженным путем – еще можно было бы пренебречь. Но вот проявившееся чуть позже различия между их карьерами, напротив, имеет исключительно важное значение.
В 1870 году Франция Наполеона III проиграла войну с Пруссией, и её император мгновенно лишился престола. В 2020 году и 2023 году Армения Никола Пашиняна последовательно проиграла две войны с Азербайджаном и в результате лишилась Нагорного Карабаха. Однако премьер-министр Армении сумел сохранить власть. Спрашивается: как и почему такое стало возможным? Лозунг «Миацума» («воссоединения» с Нагорным Карабахом) был главной или даже единственной национальной идеей Армении на протяжении трех с лишним десятилетий.
И до поражения в войне Никол Пашинян вел себя на публике как пламенный апологет этой идеи. Заявление премьер-министра Армении Пашиняна в ходе его выступления в столице Нагорного Карабаха Степанакерте в августе 2019 года: «Арцах (армянское название региона — МК) – это Армения. И точка!» Обращение премьер-министра Армении к народу после начала военных действий с Азербайджаном в октябре 2020 года: «Мы все должны быть готовы посвятить себя единой миссии, которую мы называем окончательной победой. Каждый из нас должен быть готов быть на переднем крае этой победы. Мы победим! Мы обязательно победим! Будьте уверены: победа будет на нашей стороне!»
Уверенность в «окончательной победе Армении» оказалась миражом. Но вот лично Никол Пашинян в плане сохранения своей карьеры и в плане своего политического выживания однозначно победил. Сын простого учителя физкультуры из провинциального армянского города Иджеван с населением в меньше, чем 20 тысяч человек, оказался более умелым и изворотливым политическим игроком, чем племянник знаменитого императора и завоевателя, который с детства мечтал о восстановлении величия своей страны и своей семьи. За этим точно скрывается какой-то феномен, который надо изучить и понять.
Секрет выживания премьера Пашиняна
В книге известного британского специалиста по Кавказу Томаса де Ваала «Черный сад: Армения и Азербайджан во времена войны и мира» приводится следующий рассказ ставшего вскоре политическим деятелем ереванского школьного учителя Ашота Манучаряна о эмоциональном фоне массовых митингов за присоединение Нагорного Карабаха, которые захлестнули столицу Армении в феврале 1988 года:
«Атмосфера – это очень привлекательное явление. Люди начали чувствовать что-то новое – то, что стало возможным высказывать свое мнение, собираться, говорить о судьбе Карабаха…Была создана атмосфера, которая стала фантастической. Когда я говорю, что ситуация стала фантастической, я имею в виду её сходство с ситуацией, когда на площади Святого Петра Папа Римский обращается к верующим, истинно верующим…Это было нечто очень близкое к этому.
Каждый любил другого каждого. Это была атмосфера абсолютной теплоты. Если что-то с кем-то случалось, вся площадь помогала этому человеку. Мигом приносились доктора. Сильные мужчины выступали в роли носильщиков. Кто-то приносил лекарства, кто-то еще – воду». Пытаясь найти даже еще более точную формулировку для описания митинговой атмосферы тех дней, Ашот Манучарян остановился на следующей формулировке: «магнитное поле», которое засасывало в себя каждого».
Одним из очень немногих людей в Ереване, который отказался поддаваться влиянию этого политического «магнитного поля», был многолетний партийный лидер Армении Карен Демирчян. Демирчян занимал свою должность с 1974 года и пользовался в республике огромным авторитетом. Однако, как рассказывает в своей книге Роберт Кочарян, весь этот авторитет растворился буквально за несколько секунд:
«На один из этих многотысячных митингов на Театральной площади в Ереване вдруг приехал Демирчян, чтобы выступить и успокоить народ. Но когда народ начал скандировать: «Ка-ра-бах! Ка-ра-бах!» — Демирчян раздраженно бросил: «Что вы все – Карабах, Карабах? Что, у меня в кармане, что ли, Карабах, чтобы вытащить его оттуда и дать вам?» Эта катастрофическая ошибка, лишь подогревшая массовые выступления, стоила ему должности. Демирчяна отстранили с формулировкой «по состоянию здоровья».
Но вот действительно ли первый секретарь ЦК совершил «катастрофическую ошибку», сказав то, что он сказал? С точки зрения содержательной начинки политики – далеко не факт. С 1988 года по 2023 год все силы и все ресурсы Армения были направлены на «миацум». Ради Нагорного Карабаха Армения пожертвовала всем, пошла на несколько десятилетий жизни в условиях жесткой блокады со стороны нескольких своих соседей. Но все эти жертвы оказались напрасными.
На момент появления «магнитного поля» на Театральной площади в Ереване Карабах был преимущественно армянским по составу своего населения. Статистика по состоянию на 1989 год: армян – 145 тысяч человек, азербайджанцев – 40 тысяч человек. Сегодня на той же территории армян нет от слова вообще. Сделанный в 1988 году прогноз Карена Демирчяна осуществился самым драматичным и радикальным образом, какой только можно себе представить. Но многоопытный партийный лидер Армении совершенно упустил из виду эмоциональную составляющую политики.
Великому историку Василию Ключевскому принадлежит еще один гениальный афоризм: «Обыкновенно женятся на надеждах, выходят замуж за обещания. А так как исполнить свои обещания гораздо легче, чем оправдать чужие надежды, то чаще приходится встречать разочарованных мужей, чем обманутых жён». Не уверен, что эта «мудрость в юмористической обертке» имеет реальной отношение к семейной жизни. Но зато она точно имеет прямое отношение к неформальным нормам и правилам функционирования больших человеческих сообществ.
Когда большие массы людей находятся в состоянии эмоциональной взвинченности, они не готовы разговаривать на «языке» рациональных аргументов. Пускай, эти рациональные аргументы абсолютно правильны и справедливы. Но если они идут «против волны», то ответом на них станет лишь раздражение, отторжение, гнев и агрессия. Политический лидер, который обладает хорошо развитой интуицией и тем, что психологи называют «эмоциональным интеллектом», хорошо понимает: пытаться «воевать с волной» — обрекать себя на политическое самоубийство.
Вместо этого волну надо пытаться оседлать, использовать в своих интересах. Вот в этом-то, по моему убеждению, и заключается главный политической секрет Никола Пашиняна. Как хорошо знают ереванские политический инсайдеры, премьер-министра Армении лишь с очень большой натяжкой можно назвать политическим менеджером и управленцем. Пашиняна тяготят детали и нюансы повседневного управления страной. Все эти обязанности уже давно де-факто делегированы одному из двух заместителей Никола Пашиняна в правительстве.
Занимающий пост вице-премьера Армении с самого момента прихода Пашиняна к власти в Ереване весной 2018 года выпускник юридического факультета МГУ Мгер Григорян считается фигурой, лишенной политических амбиций, но при этом реально выполняющей содержательную часть обязанностей главы правительства. Что же до самого Пашиняна, то иногда его сложно убедить даже вовремя подписать постановления правительства.
Что он реально любит, так это высказываться в социальных сетях или общаться на разные темы с членами собственной парламентской фракции. Еще Пашиняна нельзя назвать человеком с фундаментальным образованием или человеком, обладающим глубокими знаниями о России, других иностранных государствах, вообще о реалиях международной жизни.
Но все эти слабые места и политические «слепые зоны» Никола Пашиняна с лихвой компенсируются другими качествами – теми самыми, которых не хватило Карену Демирчяну в судьбоносном 1988 году. Прорвавшийся на самый верх из самых низов армянского общества Пашинян – это пассионарная личность с очень хорошо развитой харизмой и очень хорошо развитой интуицией. Не обладая формальными «книжными» знаниями, премьер-министр на инстинктивном уровне очень хорошо понимает армянский менталитет и армянский национальный характер.
Возможно, я слишком далеко захожу со своими метафорами. Но в умелых руках Пашиняна этот менталитет и характер превращается в политический эквивалент «скрипки Страдивари». Премьер-министр точно знает, что и как надо сказать в данный конкретный момент времени, чтобы «попасть в такт» с ожиданиями своей внутриполитической аудитории.
Нельзя, конечно, не упомянуть и о том, что этот талант сочетается у Пашиняна с умением построить и грамотно распоряжаться силовым репрессивным аппаратом. Свою политическую карьеру нынешний армянский премьер начал, будучи еще школьником. Родившийся в 1975 году юный Никол Пашинян в 1988 году боролся за «миацум», организовывая «школьные забастовки, марши и демонстрации». Но вот в нынешнюю эпоху пребывания Пашиняна на вершине политической пирамиды в Ереване потенциальным «возмутителям спокойствия» из числа «политически озабоченных» школьников светит очень мало чего хорошего.
Как рассказали мне знатоки армянского политического закулисья, у каждой школы в столице страны есть свой куратор из числа сотрудников органов безопасности. И это не просто формальное кураторство, а кураторство с «рукой на пульсе» в еженедельном режиме. Пашинян не стремится «возлюбить врага своего». Вместо этого премьер жестко атакует тех, кто ему противостоит – или только может ему противостоять в будущем.
Описывая нынешний моральный климат в Ереване, некоторые мои знакомые из этого города проводят параллели с началом 1921 года – моментом, когда народным комиссаром юстиции только что созданной советской Армении в течении нескольких недель работал персонаж по имени Сулейман Нури. Будучи по своему происхождению этническим турком, Нури относился к армянам без сантиментов и обрушил на их головы волну жестоких репрессий. Считаю такое сравнение некоторым эмоциональным преувеличением. Но сам факт того, что оно появилось, говорит о многом.
«Раньше в Армении было так: если ты сам не «ложишься грудью на амбразуру», тебя не трогают. А сейчас по стране катится «девятый вал» хаотичных репрессий, направленный не только на политических противников Пашиняна. «Попасть в оборот» можно за что угодно: не с тем встретился, не так повесил портрет премьера» — так мне описали новые «нормы» жизни в «стране победившей демократии». Мои армянские знакомые расходятся во мнениях по поводу того, было ли в местной политике такое неформальное табу: армянин не должен стрелять в армянина. Но, если и было, то теперь из-за действий Пашиняна его давно нет. И рано или поздно это обязательно аукнется.
Никоим образом не умаляя значимость репрессий как фактора политического выживания нынешних властей в Ереване, выскажу тем не менее свое личное оценочное суждение. Главным залогом политического выживания Никола Пашиняна было и остается его инстинктивное глубокое понимание армянского общества. После трех с лишним десятилетий борьбы за Карабах, после двух проигранных под его руководством войн Пашинян понял, что это общество устало, что оно жаждет не мести, не продолжения борьбы, не мифического реванша, а спокойствия и нормальности.
Поняв это, премьер выдвинул идею «Реальной Армении» — идею, чью суть сам Пашинян в своем обращении к народу в феврале 2025 года сформулировал так: «Реальная Армения — это Республика Армения с международно признанной территорией площадью 29 тысяч 743 квадратных километров».
Описывая дальше в этом своем обращении «идеологию Реальной Армении», Пашинян включил в неё много чего еще, включая, например, «армянскую кухню, все те образцы материального и нематериального наследия, которые выражают, изображают, описывают или символизируют вышеописанные национальные ценности армянского народа (Республики Армения)».
Но главное было все-же сказано в процитированных выше первых строках выступления премьера. И это, кстати, очень даже неплохие строки. Другое дело, что в плане практической политики интерпретировать идею «Реальной Армении» можно совершенно по-разному. В зависимости от выбранной интерпретации эта идея может привести Армению к выскальзыванию из политического капкана, в тисках которого оно по-прежнему сейчас находится. А может, к новой, еще больше страшной национальной катастрофе.
Ловушки «Реальной Армении»
Недавно я потратил час своей жизни на беглое ознакомление с изданными в 2016 году (кстати, на русском языке) мемуарами экс-президента Грузии Михаила Саакашвили с пафосным названием «Пробуждение силы». Спешу вам доложить: несмотря на свойственные автору этого опуса и оставившие свой отпечаток буквально на каждой странице поверхность, верхоглядство, кичливость, высокомерие, готовность преувеличить или даже соврать, там все-таки можно найти кое-что интересное.
Вот, например, как в интерпретации Саакашвили выглядит «правильная» высокая международная политика: «Была история с Тувалу. Тувалу – это государство с 12 000 жителей, которое тонет из-за поднятия уровня мирового океана. У Тувалу есть единственное международное представительство – в ООН в Нью-Йорке. Однажды представитель Тувалу в ООН подошел к нашему послу в ООН и сообщил ему очень плохую новость: Лавров послал самолет за их премьер-министром. Он хочет, чтобы премьер признал Абхазию, сделайте что-нибудь…
Мы перехватили этого премьер-министра в коридорах ООН и отвели его в отдельную комнату. Наш министр иностранных дел наклонился к нему и спросил: «Сэр, это правда, что вы летали в Сухуми. Он говорит: «Да-да, правда!» и улыбается. «Это правда, что вы признали их независимость? Тот еще больше заулыбался. Тогда министр намотал его галстук на кулак и стал его душить со словами: «Сэр, вы допустили очень большую ошибку». Вместе с министром экономики Вероникой Кобалия мне пришлось их разнимать. Так делается мировая дипломатия!»
А вот рассказ Саакашвили о его откровенных разговорах с легендарными политиками, которые, в отличие от него самого, понимали, как на самом деле «делается мировая дипломатия»: «В свое время Евгений Примаков, один из идеологов великодержавной внешней политики России, объяснял мне на чистейшем грузинском языке, что Грузия не должна полагаться на обещания Запада: «Запомните, что бы вы ни делали, Россия всегда найдет тысячи поводов договориться с Западом за ваш счет».
Похожую циничную позицию занимал бывший противник Примакова в Холодной войне Киссинджер. В 2008 году он сказал кандидату в вице-президенты США Саре Пейлин, что Грузия похожа на маленького начинающего игрока в покер, который приходит к столу больших игроков без карт в кармане. И хочет, чтобы её посадили за стол. Естественно, она ничего не получит. То же самое Киссинджер сказал и мне: большие игроки всегда договариваются».
Сегодня «большие игроки» в лице России и Запада очень далеки от того, чтобы о чем-то договориться. Но это не делает предупреждения Примакова и Киссинджера менее значимыми – скорее, наоборот. Нынешние власти Грузии, которым пришлось расчищать оставленные Саакашвили «авгиевы конюшни» проблем, понимают это совершенно отчетливо.
В своих мемуарах Михаил Саакашвили с поразительной наивностью написал: «Одним из главных наших успехов я считаю то, что мы превратили Грузию из незначительной периферийной страны в фактор мировой политики. В начале 2000-х мало кто в мире слышал о Грузии, а те, кто слышал, воспринимали её как несостоявшееся государство. Мы должны были переломить это восприятие».
«Должны были» и «переломили». Но это был совсем не тот «перелом», который, скорее всего, по-прежнему живет в лихорадочном сознании Саакашвили. Грузия в период его правления не стала самостоятельным «фактором мировой политики». Грузия при нем превратилась в инструмент, который «большие игроки» на Западе попытались использовать для нанесения ущерба «большим игрокам» из России.
После бесславной эмиграции Саакашвили из некогда возглавляемой им страны новые власти в Тбилиси отказались от роли инструмента в руках Запада и начали проводить независимую внешнюю политику, категорически отказываясь от «настойчивых советов доброжелателей» присоединится к военным действиям против России. Но, получив от ворот поворот в Грузии, Запад ищет других желающих «стать фактором мировой политики».
В июле этого года нынешний премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе высказался об этом с подчеркнутой резкостью: «Например, в Молдове есть люди, которые нравятся европейской бюрократии. Почему же не помогают молдавскому народу? В этом есть простая логика: «Глубинное государство» не помогает своей агентуре, чтобы она не чувствовала себя слишком сильной. Страна должна чувствовать себя слабой, чтобы было легко её подчинить. Жертвами этой логики являются население Молдовы и население Украины».
Не хотелось бы, чтобы в этом списке появилось еще и население Армении. Но будем реалистами: шансы на это не являются нулевыми. Недавно Никол Пашинян заявил: «Если нам удастся стать членом ЕС, это будет очень большим достижением. Если по какой-то причине Европейский Союз решит, что он больше не будет расширяться, то мы все равно выйдем из этого с огромной выгодой потому, что мы будем страной, полностью соответствующей стандартам ЕС. И это делается не ради Европейского Союза, а ради граждан Республики Армения».
Звучит завлекательно, но только пока не начнешь детально во всем разбираться. Не надо делать из Европы и её «стандартов» (интересно, что именно Пашинян под этим подразумевает?) фетиш. Пресловутые «европейские стандарты» могут быть хороши для самой Европы – хотя тоже не факт, учитывая деиндустриализацию и депопуляцию многих новых членов ЕС из бывшего социалистического лагеря. Но в принципиально иных экономических и геополитических условиях Южного Кавказа они могут оказаться для Армении не лекарством, а сильнодействующим ядом.
Благоприятное состояние экономики Армении в последние годы является следствием её тесных хозяйственных связей с Россией. Решив «искать счастье на новых берегах», Ереван может лишить себя – да что там, уже лишает — этого козыря и при этом не доплыть до желаемого места назначения. Даже сам Никол Пашинян в процитированной выше цитате признал вероятность такого сценария. Получается, что Армения может застрять в положении «и не туда, и не сюда». И в чем конкретно тогда будет заключаться прикладной эффект от столь почитаемых нынешним армянским премьер-министром «европейских стандартов»?
И это еще не главная опасность, которая вытекает из неправильной интерпретации курса на построение и укрепление «Реальной Армении». Михаил Саакашвили пытался превратить Грузию в «фактор мировой политики» во времена, когда отношения России и Запада были хоть и конкурентными, но при этом конструктивными и партнерскими. Сейчас ничего подобного нет и в помине. Идет «игра с нулевой суммой». Запад настроен на нанесение России максимально возможного объема ущерба и использует для этого все доступные ресурсы.
Вопрос: долго ли он будет заниматься рефлексией, если один такой «ресурс» сам добровольно приплывет ему в руки? Этот вопрос абсурден сам по себе. Международная политика основана на здоровом (а иногда и на очень даже нездоровом) национальном эгоизме. Если та ли иная страна не заботится о своих национальных интересах потому, что в упор их не видит, никто не будет делать это за неё. Вместо этого «партнеры» будут пользоваться её наивностью, прикрывая это ободряющей риторикой.
В условиях жесткого прессинга со стороны Азербайджана и союзника Баку Турции курс на построение «Реальной Армении» может быть эффективным только в случае, если он опирается на многовекторную внешнюю политику и сохранение тех преимуществ, которые есть у страны сейчас виде, например, тесных и выгодных экономических связей с Россией. Да и вот еще что: тот потенциальный политический курс, который я описал в предыдущем предложении, не следует считать чисто грузинским «изобретением». Я сделал в этом своем тексте упор на опыт Грузии потому, что в свое время она столкнулась с проблемами и испытаниями, которые сродни тем вызовам, которые стоят сейчас перед Арменией.
Но, если абстрагироваться от частностей, то принципов многовекторной внешней политики сейчас придерживаются все успешные страны постсоветского пространства: Белоруссия, Казахстан, Узбекистан. Азербайджан – страна, которая нанесла Армении тяжелое военное поражение, – тоже в этом списке.
У лидеров и политических стратегов в Ереване есть возможность сделать выбор из одного из двух вариантов. Либо они спускаются с небес на землю и принимают историю в качестве своей «учительницы». Либо на следующем политическом витке история становится их «надзирательницей». Третьего варианта нет ни в мудром высказывании Василия Ключевского, ни в суровой действительности международных отношений.
