Всё чаще и громче из экспертной среды звучит, что дальше так экономике жить нельзя. В этом плане очень интересна статья эксперта МЭФ Оксаны Дмитриевой, которая подчеркивает, что ЦБ и финблок правительства душат экономику высокой ставкой и бессмысленным накоплением резервов, вместо того чтобы направить нефтяные доходы на развитие.
Нынешняя конструкция действительно выглядит кособоко: государство одновременно занимает деньги под высокий процент и замораживает часть нефтегазовых доходов в резервах. Оксана Дмитриева хорошо описывает побочные эффекты сверхжесткой денежной политики. Высокая ставка гасит инвестиции, делает депозиты выгоднее реального производства, бьет по длинным промышленным проектам и усиливает долговую нагрузку. Что особенно заметно в экономике военного времени, где государство само стимулировало промышленный рост через ВПК – а затем начало резко тормозить экономику через ставку и налоги.
Новости партнеров
Снижение поступлений от МСБ на 22% в первом квартале 2026 года при росте налоговой нагрузки — классический Лаффер в действии. Минфин сам признаёт катастрофу, когда предприятия дробятся, уходят в тень и переходят в кэш. Дмитриева абсолютно права в том, что те же доходы можно было получить иначе — через банковскую прибыль и нефтяную ренту.
Однако проблема в том, что российская экономика вынуждена маневрировать в очень узком коридоре. Для роста нужно снижать ставку, снижать налоги, направлять нефтяные доходы в бюджет и экономику, но при этом никто не отрицает, что видно в том же интервью, что это «будет сопровождаться определённым ростом инфляции».
«Определённый рост инфляции» в нынешних условиях — это потенциально неконтролируемый процесс. Инфляция уже устойчиво выше цели, инфляционные ожидания не заякорены, доверие к ЦБ подорвано. Резкое смягчение в такой среде — это ставка на то, что предложение успеет вырасти быстрее, чем разгонится инфляция. Это может сработать, а может нет.
Развилка вариантов состоит в следующем. Коллективная «Набиуллина» выбирает стабильность ценой роста, её оппоненты – рост ценой инфляции. Обе позиции внутренне последовательны — но обе замалчивают цену своего выбора.
Ортодоксально-набиуллинский вариант: сначала стабилизация, потом рост. Держать ставку высокой до устойчивого снижения инфляции, затем постепенно смягчать. Однако, это предполагает последующее открытие экономики и приток иностранных инвестиций. Что вряд ли, а стабилизация без роста — это медленная деградация производственного потенциала.
Государство, как дирижер: держава берёт на себя роль инвестора и кредитора последней инстанции. Снижение ставки, целевое кредитование приоритетных отраслей и перераспределение нефтяной ренты напрямую в экономику. Проблема? Все успешные исторические примеры предполагали либо доступ к внешним рынкам, либо исключительно высокое качество государственного управления и низкую коррупцию. Госуправление кредитом у нас обычно заканчивается банками-зомби и проектами-пустышками.
Есть один фактор, который делает любой из этих рецептов неполным: война. Военная экономика структурно инфляционна. ВПК потребляет ресурсы — рабочую силу, металл, электронику, логистику — не производя потребительских товаров. Это перманентный дисбаланс спроса и предложения. Исторически с этим справлялись двумя способами – либо принудительными займами и карточной системой (СССР и Британия во Вторую мировую) либо колоссальным ростом производительности через ВПК, которая затем конвертировалась в гражданское производство (США) – но тут нужен внешний спрос.
Новости партнеров
Полноценный выход из нынешнего состояния предполагает либо окончание войны и снятие санкций, либо такой масштаб структурной перестройки, который российская административная система исторически не демонстрировала способности осуществить. Так что тривиального решения просто нет.
Автор — политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
