В России постепенно растёт количество радикальных патриотов. Это те, кто любит вспоминать фразу Путина: «Если драка неизбежна – бей первым!» и, опираясь на неё, требуют как можно скорее «бахнуть по Лондону».
Рост числа радикальных патриотов естественен, чем дольше длятся боевые действия, тем большее количество людей устаёт от них: война – противоестественное состояние общества. Короткую победоносную войну общество воспринимает спокойно, так как она не успевает слишком сильно отразиться на привычном образе жизни большинства и поглотить слишком большое количество ресурсов. Но чем дольше продолжаются боевые действия, тем большее количество людей сталкивается с необходимостью коренным образом менять свои планы на будущее, в прямом смысле ломать свою жизнь и тем больше у них желание отомстить главному источнику своих бед – тому, кто мешает быстрой победе, всячески поддерживая врага. То, что таким образом пространство войны только расширится во внимание не принимается, вернее общество уверят себя, что «они не посмеют».
Новости партнеров
Соответственно, в обществе возникает желание, как можно скорее покончить с этой неприятностью, что и приводит к росту популярности радикальных мер. Люди больше не обращают внимания на то, что любая не начавшаяся война ещё не является неизбежной. Неизбежной она становится только после её начала. Желание быстрее начать, чтобы быстрее завершить и, наконец, избавиться от давления войны на жизнь, становится превалирующим. Постепенно общество принимает как аксиому, что «ужасный конец лучше ужаса без конца», а затем приходит к выводу, что ничего страшного вообще не произойдёт, просто если наконец ударить хоть по кому-нибудь, но от души, то всё закончится быстро и хорошо.
С того момента, как сторонники радикальных мер становятся большинством, общество преодолевает психологический барьер, табуирующий риск большой войны. Если до преодоления барьера большая война представляется невообразимой опасностью, которой надо избегать любой ценой, то после его преодоления, она переходит в разряд действий желательных и даже полезных, с точки зрения уставшего общества.
Соцопросы на эту тему не проводятся, так что трудно сказать, каково соотношение сторонников и противников «бахнуть» и разом решить все проблемы в российском обществе, но понятно, что количество первых постепенно и довольно быстро растёт. Если они и не составляют большинство в данный момент, скоро они его составят, после чего вопрос масштабной войны станет проблемой времени, а не принципа.
Но есть ещё один фактор, приближающий войну. Он не так заметен, как требования радикальных действий, но значительно эффективнее в плане обеспечения неизбежности военного столкновения. Это фактор военной экономики. Не мобилизационной, как мечтают радикальные патриоты. В современной масштабной войне, с использованием ядерного потенциала, экономика будет уничтожена раньше, чем успеет мобилизоваться. Именно военной экономики, стремящейся к автаркии если не в масштабах страны, то в масштабах военного союза, представляющего одну из сторон конфликта.
Процесс автаркизации экономики в ходе военно-политического кризиса также естественен, хоть развивается тихо и неспешно.
Несколько месяцев назад Украина перекрыла транзит российской нефти по нефтепроводу «Дружба» для Венгрии и Словакии. На днях Россия не нашла возможностей продолжать транзит по той же «Дружбе» казахстанской нефти в Германию. За несколько лет до этого, Германия, как большинство стран ЕС, отказалась от закупки нефти, нефтепродуктов, а затем и газа российской добычи. Пару дней назад, ЕС принял 20-й пакет антироссийских санкций, предполагающий в ближайшем будущем, как только удастся преодолеть последствия кризиса в Персидском заливе, полный запрет на перевозку российской нефти и нефтепродуктов по морю. США делают всё, чтобы блокировать доступ Китая к нефти Ирана и арабских монархий Персидского залива. В свою очередь Россия заявила о поддержке Пекина в данном вопросе и о готовности увеличить поставки энергоносителей в Поднебесную. Иран пытается ограничить доступ коллективного Запада к энергоносителям стран Персидского залива.
Это только действия сторон направленные на ограничение торговли нефтью. На наших глазах в последние четыре года, а с начала текущего года с ускорением, формируются замкнутые альтернативные рынки энергоносителей, в первую очередь нефти и нефтепродуктов, ориентированные каждый на свой военно-политический союз. Глобальная торговля энергоносителями исчезает, связи между государствами, входящими в разные военно-политические объединения, рвутся.
Новости партнеров
Я привёл в пример нефть и газ, так как они всегда находятся в фокусе общественного внимания, информация о них легко доступна. Но такой же разрыв связей происходит абсолютно во всех сферах. Не глобальная торговля энергоносителями исчезает, а вся глобальная торговля. Соответственно уменьшается взаимозависимость, ранее заставлявшая государства быть аккуратными при планировании враждебных действий, так как любые акции могли вернуться бумерангом, часто и возвращались, Европа особенно хорошо знакома с эффектом бумеранга.
Но чем больше государства замыкаются на взаимодействие только с союзниками, тем меньше у них оснований беспокоиться об эффекте бумеранга. С определённого момента любая акция, подрывающая торговлю политических оппонентов, бьёт только по интересам враждебного военно-политического союза, ослабляет врага. При этом традиционные санкции (закрытие рынков, введение пошлин, лишение режима наибольшего благоприятствования в торговле, прекращение финансовых транзакций и т. д.) работать прекращают, так как при отсутствии каких бы то ни было торгово-экономических связей становится просто не за что зацепиться.
С этого момента экономическое противодействие противнику приобретает черты практически неотличимые от военной агрессии. Мы с этим уже сталкиваемся при попытках Запада пиратскими методами ограничивать российскую торговлю энергоносителями. Чем меньше будет сдерживающих связей, тем масштабнее будет агрессия. Вошедшее в 20-й пакет намерение «запретить» перевозки российской нефти и нефтепродуктов по морю, напрямую ведут к столкновению флотов. По итогам этого столкновения решится какие торговые пути контролирует российско-китайский союз, а какие коллективный Запад. Но на этом всё не кончится, даже на море, так как следующим этапом станут диверсии на морских путях противника и охрана своих от вражеских диверсий. Это уже не отдельные столкновения военных кораблей, которые можно считать локальными инцидентами, а постоянно идущая военная кампания, пусть до поры неофициальная.
По сути, усилиями Запада, который никак не хочет согласиться с тем, что время его глобального доминирования миновало, весь мир завершает не только деление на противостоящие друг другу военно-политические союзы, но и консолидацию и закрытие торгово-экономических связей в рамках этих союзов. В момент, когда оставшимися связями можно будет пренебречь, война станет неизбежной. Неизбежной ещё и потому, что уставшие общества (не только наше и даже не обязательно наше) воспримут возможность «бахнуть», как освобождение от тяжкой психической ноши. Да и принцип «бей первым!» в таком случае начнёт работать независимо от нашего желания (не мы ударим, так по нам ударят) именно потому, что сложится последний пазл – возникнет фактор неизбежности.
Сейчас у нас ещё остаётся теоретическая возможность остановить процесс сползания в неизбежное, но вектор и динамика развития ситуации заставляют сомневаться в практической реализации мер, необходимых для предотвращения военного кризиса: противостояние зашло слишком далеко, чтобы кто-то мог уступить, а скорость деградации ситуации слишком велика, чтобы можно было надеться, что мы сможем выйти в режим ожидания и позволить опасности «самой рассосаться».
