Китайский Новый год стал поводом для общения руководителей трех держав — Китая, России и США. Это не были прямые переговоры, но сам факт того, что Си Цзиньпин поговорил с Дональдом Трампом сразу же после видеоконференции с Владимиром Путиным, нельзя назвать случайным совпадением. Это сознательная демонстрация позиции Китая — нет, не между Россией и Америкой, а как самостоятельной великой державы. При этом невозможно сравнивать отношения Пекина с Москвой и Вашингтоном — они носят принципиально разный характер.
С Соединенными Штатами больше товарооборот и взаимозависимость? Да, но и противоречия огромны и лишь нарастают. Китай не заинтересован в разрыве и открытой конфронтации, однако в Вашингтоне сами обозначили Пекин в качестве главного вызова, проблемы и угрозы для США. «Китайская угроза» используется американцами для оправдания всего и вся — от захвата Мадуро до претензий на Гренландию. Торговую войну с КНР начали США, и как бы Трамп ни уверял, что ее причина только в том, что он хочет «сделать Америку снова великой», то есть вернуть производство и инвестиции в Штаты, все понимают истинную причину: США видят в Китае не просто главного конкурента на мировых рынках, они считают его главным препятствием на пути к сохранению переформатированной американской гегемонии. Цель США — потеснить, ослабить, подавить, а в конечном счете изолировать Китай. Компромисс, на который раньше делал ставку Китай, тут невозможен — по причине самого американского подхода к миропорядку.
Новости партнеров
События начала этого года более чем явно продемонстрировали это: Венесуэла и Иран являются важными для Китая странами, причем не только из-за поставок нефти. В своем давлении на них Трамп не собирается считаться с китайскими интересами, хотя на словах говорит о другом, например, о том, что рассчитывает на то, что Китай и дальше будет покупать венесуэльскую нефть. Но только под американским контролем, который он надеется установить над этой страной. Китаю предлагается принять американские правила игры по всему миру — и понятно, что в Пекине осознают, что в итоге все приведет к новой форме зависимости от США. А это для Китая абсолютно неприемлемо, тем более что одновременно Штаты выстраивают многочисленные антикитайские коалиции — от военных до связанных с поставками редкоземельных элементов.
Да, параллельно Трамп рассыпается в любезностях — как и было после вчерашнего разговора с Си. Говорит о том, что с нетерпением ждет апрельского визита в Пекин, рассказывает об очень позитивном обсуждении самых разных тем — от международных до торговых (с упором на то, что Китай обещает закупить в США), и называет свои отношения с председателем КНР «чрезвычайно хорошими», отмечая, что «мы оба понимаем, насколько важно сохранить их такими». Все это очень по-трамповски. Но ведь и Си отмечает «хорошую коммуникацию» между ними и свою готовность совместно с Трампом «вести гигантский корабль китайско-американских отношений сквозь бури и волны, обеспечивая его стабильное плавание в новом году». Подыгрывает Трампу? Нет, просто подчеркивает, что Китай не хочет конфронтации. Но при этом не забывает о реальности, то есть о том, что делают американцы.
Именно с этим связано заявление Си о том, что тайваньский вопрос является важнейшим вопросом в китайско-американских отношениях: «Тайвань — это территория Китая, и Китай должен защищать свой национальный суверенитет и территориальную целостность, он никогда не допустит отделения Тайваня от Китая».
И прямым текстом: «США должны с осторожностью подходить к проблеме продажи оружия Тайваню». То есть Си вновь предупреждает Трампа о недопустимости использовать тайваньскую тему для давления на Пекин. А разве американцы делали это в последнее время? Да, хотя и не напрямую: самым громким стало заявление японской премьерши Такаити о том, что «конфликт за Тайвань» будет рассматриваться в Токио как угроза национальной безопасности. В Пекине совершенно правильно оценили это как попытку давления и угрозу — не просто со стороны Японии, но и со стороны Вашингтона, который таким образом демонстрирует Китаю, что на востоке он окружен цепью их союзников-вассалов.
Примечательно, что о Такаити речь шла и в разговоре Си с Путиным — мы знаем об этом из-за чрезвычайно подробного комментария помощника президента Ушакова. Он рассказал не только об обсуждавшихся вопросах двусторонних отношений, но и назвал главные международные проблемы, затронутые двумя лидерами. Причем второе делается нечасто — и точно не случайно.
«Председатель КНР рассказал об отношениях Пекина и Токио. С российской стороны была вновь высказана поддержка принципиальной линии КНР в отношении Тайваня, <…> наша поддержка принципа одного Китая», то есть Си обсудил с Путиным нынешнее обострение отношений с Японией, и понятно, что китайская оценка причин обострения тайваньского вопроса у Такаити не могла обойтись без упоминания американцев.
Показательна и оценка Путиным и Си отношений с Америкой — публично это тоже делается впервые: «Лидеры в курсе ведущихся контактов наших стран с администрацией Дональда Трампа, они видят в этом открывающиеся возможности». Открывающиеся возможности — удобная формулировка для объяснения причин переговоров Москвы и Пекина с Вашингтоном: и мы, и китайцы ведем переговоры с Трампом в расчете на возможность соглашений (по разным вопросам — от Украины до торговли), но ничего не скрываем друг от друга, не говоря уже о том, чтобы договариваться с американцами в ущерб друг другу.
Новости партнеров
А вот между собой нам есть о чем договариваться, в том числе в плане противодействия Вашингтону. Нет, прямо об этом не говорится — но все понятно и из таких формулировок: «Лидеры сверили подходы по обстановке вокруг Венесуэлы и Кубы, высказались за то, чтобы сохранить наработанный нашими странами уровень сотрудничества с Каракасом и Гаваной».
Кроме того, Путин рассказал Си о своей недавней беседе с секретарем Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани, потому что «особое внимание уделено напряженной ситуации вокруг Ирана».
Понятно, что Си обсуждал Иран и с Трампом, но насколько же различаются эти обсуждения. От Трампа китайский лидер наверняка хотел услышать заверения в том, что тот не будет атаковать Иран, а с Путиным обсуждал, что нужно сделать, чтобы помочь союзникам в Тегеране и сдержать опасную игру Трампа. Потому что отношения Китая с США и отношения Китая с Россией носят принципиально разный характер.
Российско-китайские двусторонние отношения («новый грандиозный план развития», который Си предложил обсудить) не зависят от мировых штормов, потому что сами по себе влияют на них, ограничивая их разрушительную силу. Москва и Пекин стоят спина к спине — и, как сказал Путин, «в условиях нарастающей турбулентности в мире внешнеполитическая связка Москвы и Пекина остается важным стабилизирующим фактором». А Си отметил, что «важно воспользоваться исторической возможностью, постоянно углублять стратегическое взаимодействие, вместе нести ответственность крупных держав во имя непрерывного развития китайско-российских отношений по правильной траектории». Правильной — это не просто восходящей, но и ставящей заслон на пути внешнего давления.
