Схватка бульдогов на ковре идет параллельно с переговорами бульдогов под ковром
Переговоры перенеслись, переговоры состоялись. Общение представителей Москвы и Киева в столице ОАЭ, которого все ожидали в минувшее воскресенье, вдруг перекочевало на середину наступившей недели. Но зато на выходных в Майами вдруг наведался Кирилл Дмитриев — правая рука правой руки Путина по вопросам внешней политики Юрия Ушакова — и имел там встречи не только со своим традиционным визави Стивом Уиткоффом, но и с большим любителем поугрожать России введением новых санкций, министром финансов США Скоттом Бессентом.
Этим почти исчерпывается все информация, которая у нас есть на данный момент. Негусто, совсем негусто. Но такова суть тайной дипломатии. Если о ней много чего известно, то она уже не тайная. Конечно, кое-что мы можем «информировано домыслить». В последнюю пятницу января Москва устами главы МИДа Сергея Лаврова и того же Юрия Ушакова в слегка завуалированной, но при этом достаточно резкой форме выразила свое недовольство американской позицией. На таком фоне общение с украинцами временно потеряло всякий смысл.
Новости партнеров
Улаживать разногласия с американцами во Флориду отправили Дмитриева. И вроде бы он их там уладил. Уиткофф во всяком случае заявил о своем сильном «воодушевлении». Разумеется, Уиткофф всегда излучает оптимизм и воодушевление. Можно даже сказать, что если Уиткофф не воодушевлен, то надо проверить, а точно ли это Уиткофф.
Но мы вместо этого все проверим несколько по иному: дождемся середины недели и итогов переговоров в Абу-Даби при условии, что они состоятся и при условии, что нам скажут об их итогах хоть что-нибудь содержательное.
Ни то, ни другое, как вы, наверное, уже поняли, гарантированным не является. Но смотри начало второго абзаца: такова природа тайной дипломатии. О схватке бульдогов под ковром мы можем хоть как-то судить, наблюдая за колебаниями ковра. О переговорах бульдогов под ковром судить сложнее: колебаний ковра меньше. По мере затягивания переговоров в России, правда, все больше распространяется мнение о том, что следить за этими колебаниями бессмысленно. Мол, переговоры ни на что не влияют: военные действия все равно идут своим чередом.
Правильно — идут. Но идут не в некой отдельной или параллельной реальности, а в одной связке с переговорами. Первичным для Путина является достижение целей СВО. Этим Кремль сейчас и занимается — и на дипломатическом, и на военном треке. И я не думаю, что дипломатический трек выполняет функцию прикрытия, как об этом заявляют некоторые в нашей стране и за её пределами. Оба этих трека сейчас усиливают и дополняют друг друга. Нет сомнения: если дипломатия не сработает, все вновь вернется в чисто военную плоскость. Однако в каком-то смысле дипломатия уже работает: нынешний внешнеполитический пейзаж гораздо более выгоден для России, чем это было во времена позднего Байдена.
Спору нет: всем, включая меня, хотелось бы не этих достаточно самоочевидных общих рассуждений, а чего-то более содержательного, нового и конкретного. Однако вряд ли эти наши хотелки способны оказать хоть какое-то влияние на процесс путинской тайной дипломатии. Продолжаем поэтому следить за «колебаниями ковра» — или, если кому лень, просто ждать. Если тайная дипломатия к чему-то приведет, мы это поймет. Если не приведет — тоже поймем.
