Вопрос о потенциальной атаке США на Иран часто интерпретируют как региональную игру и продолжение давления на Россию. Но в 2026 году иранский кейс всё меньше похож на сюжет про Москву — и всё больше на сюжет про Пекин.
По данным Reuters оценивает, что около 90% нефтяного экспорта Ирана идёт в Китай, а иранская нефть могла составлять порядка 13.6% общего импорта нефти Китая в 2025 году. В абсолютных цифрах, в первой половине 2025 Китай покупал около 1,38 млн баррелей в сутки иранской нефти, иногда объем возрастал до 1,46 млн баррелей в сутки. Но нюанс тут не в наличии, а в цене.
Новости партнеров
Иранские партии уходят с дисконтом порядка $7–8 за баррель к несанкционной ближневосточной нефти. То есть Иран продаёт Китаю не только нефть, но и бонус к индустриализации, до $11 млн в день или до $4 млрд в год. Если иранский канал заканчивается, то Китай не голодает, но может начать платить больше, что станет фактическим скрытым налогом на КНР.
В этом смысле атака на Иран (или инспирированные беспорядки) действительно может быть частью игры против Китая — но не прямой, а инфраструктурной. Вашингтон может не стремиться отключить Китай от нефти, что невозможно, ему достаточно лишить Китай дешевой нефти.
Особенно если давить на посредников, страховщиков, танкерные цепочки, повышать санкционную стоимость сделок, проводить показательные операции. В этом механизме Иран становится идеальной целью: страна уже находится под санкциями, а значит любое усиление давления не требует большого дипломатического капитала — достаточно перенастроить режим принуждения.
Дальше включается второй слой стратегии — узкие горлышки мировой логистики. Опасен не только Иран как поставщик; опасен Иран как фактор нестабильности вокруг Ормуза. EIA подчёркивает, что 83% нефти и конденсата, проходящих через Ормуз, направляется в Азию.
То есть любая серьёзная эскалация там бьёт в первую очередь по азиатскому импорту — а значит по Китаю как ключевому потребителю. IEA отмечает, что возможности обхода Ормуза ограничены и существуют в основном через трубопроводы Саудовской Аравии и ОАЭ.
В такой конфигурации Россия оказывается одновременно выгодоприобретателем и объектом долгосрочного риска. Китай действительно может заменить часть иранского канала российской нефтью: рост поставок из России в Китай сопровождался вытеснением части иранских объёмов.
Россия и без того крупнейший поставщик: в 2024 Китай импортировал из РФ 108,5 млн тонн, то есть примерно 2.17 млн баррелей в сутки. На бумаге кажется, что Россия легко перехватит иранский поток. Но рынок устроен иначе: не Россия решает, насколько она закроет чужие баррели — это решает Китай.
Новости партнеров
Даже если Россия попытается резко нарастить поставки в КНР, она упирается в два ограничения. Первое — это логистика и цены: танкерный флот, стоимость фрахта, санкционная токсичность, страховка, маршруты, загрузка портов. Второе — ещё важнее: Россия уже продаёт крупные объёмы в Индию, и именно это создаёт ей переговорную позицию в Азии. Если Москва попытается перекинуть слишком много потоков из Индии в Китай, она тем самым сама уничтожит свой альтернативный рынок.
Это станет подарком Пекину: Китай получит почти идеальную монопсонию — единственный покупатель с максимальной переговорной силой. Тогда рост объёма поставок может сопровождаться не ростом доходов, а ростом зависимости и углублением скидок: Китай умеет превращать чужую необходимость в цену, и никакие заявления о «вечном союзничестве» не отменяют банальной логики buyer’s market.
Если США действительно будут играть иранской картой против Китая, они могут предпочесть не сломать Иран, а держать его в подвешенном состоянии.
Автор — политолог, публицист, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информагентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
