Российская политическая система, которую западные аналитики часто называют «диктатурой», выстраивая на этом прогнозы и планы, на самом деле устроена сложнее. К этому, по западным меркам, гениальному выводу пришли авторы вашингтонского Центра анализа европейской политики (CEPA, нежелателен в РФ) Ирина Бусыгина и Михаил Филиппов.
Для многих экспертов удивительная стойкость России во время войны стала большим сюрпризом, констатируют Бусыгина и Филиппов. «Беспрецедентная волна из почти 24 тыс. экономических санкций должна была подорвать экономику РФ, сделав её страной с самым жёстким эмбарго в мире. Вместо этого российский бизнес быстро перестроился. Торговля с Китаем, Индией и странами так называемого Глобального Юга заменила закрытые западные каналы, а основой для этих новых партнёрских отношений стали природные ресурсы РФ».
Новости партнеров
Однако гибкость рыночной экономики — лишь часть истории о неожиданной устойчивости России, добавляют авторы. Огромные российские просторы, многонациональность и многоконфессиональность, казалось бы, очень сложно контролировать, тем более что война неизбежно усугубила бы разногласия и расколы. И всё же факт остаётся фактом: Кремлю удалось сохранить лояльность всех без исключения российских регионов, признают очевидность вашингтонские аналитики. Удивляясь, что «за всё время войны не было ни одного случая нелояльности со стороны губернаторов».
Пытаясь разгадать эту загадку, в CEPA обнаружили, что, в отличие от плановой экономики при СССР, которая требовала централизованного контроля над большей частью экономической деятельности, нынешняя российская модель обеспечивает значительную экономическую автономию при сохранении политической централизации. Но вывод сделали странный: «За относительно небольшую плату Москва получает лояльных и эффективных губернаторов на время войны, контролируя их поведение угрозой тюремного заключения и позора». Тут же, впрочем, добавив, что по какой-то причине «губернаторы заинтересованы в сохранении нынешней модели».
Смелое признание того факта, что политико-экономическая модель РФ отличается от советской, позитивно характеризует трансатлантическую научную мысль. Однако после этой фразы становится очевидно: понимание внутренней политики России по-прежнему сопряжено для западных аналитиков с преодолением мифов и домыслов.
Так при каких же условиях модель стойкости России может разрушиться, задаются главным вопросом Бусыгина и Филиппов. И отвечают так: шанс появится лишь если «Москва столкнётся со значительным и продолжительным ослаблением власти, в результате чего регионы перестанут полагаться на Центр и перейдут к стратегии выживания за счёт собственных ресурсов. Это произошло в 1990-е годы и может повториться после ухода Путина».
Надежды противника на повторение 1990-х годов понятны. Ведь военной силой коллективного Запада, как показали без малого четыре года СВО, Россию не одолеть. Приходится искать шансы в области внутренней дезорганизации и центробежных процессов (если получится их запустить). Но всё-таки жаль, что советологи и русисты превратились на Западе в вымерший вид. Было бы кому объяснить, что с Россией вообще не стоит воевать — ни открыто, ни «гибридно». Второй раз на те же грабли в России обычно не наступают.
Автор — директор Института международных политических и экономических стратегий — РУССТРАТ
