Конфронтационная модель
Помните капитана Врунгеля: «Как вы лодку назовёте, так она и поплывёт». Украина с момента провозглашения независимости была обречена на саморазрушение.
Украинские националисты боялись что Россия захочет восстановить Союз. Но почему они этого боялись? Ведь Россия все 90-е, нулевые и даже десятые годы делала для укрепления украинской государственности больше, чем кто бы то ни был в мире, включая саму Украину. Десятилетиями Москва, вопреки реальному развитию отношений, не желала отказываться от заманчивой концепции существования сильной независимой, дружественной России Украины.
Новости партнеров
Логика России была понятна. Запад был силён, монолитен и рассматривал Россию, как свою законную добычу. Украина и Белоруссия являлись естественными буферными зонами, отделявшими Россию от Запада. При этом населены они были по сути тем же народом, говорившим на том же русском языке, соединённым с гражданами России миллионами личных семейных связей. Экономики этих республик создавались в СССР как единый народнохозяйственный комплекс, были полностью взаимозависимы.
Оба государства (Украина и Белоруссия) являлись ещё и естественными транзитными зонами, обеспечивающими торгово-экономические связи по линии Россия-Европа. Причём в виду большего масштаба экономики и гораздо большего транзитного потенциала (выход к незамерзающему морю с парой десятков мощных торговых портов), Украина в экономическом плане была даже больше заинтересована в масштабном сотрудничестве с Россией, чем Белоруссия.
Тем не менее, тенденции к разрыву связей с Россией и конфронтации с ней, с первых дней существования проявились на Украине в гораздо большей степени, чем в Белоруссии. Минск, хоть и стремился к достижению большей политической самостоятельности за счёт балансирования между Россией и Западом, всё же никогда (или почти никогда) не позволял политическим эмоциям возобладать над экономической прагматикой.
Вот в этом-то и заключается принципиальная разница между Украиной и Белоруссией. Именно поэтому Белоруссия, при всех проблемах, к России ближе и россиянам понятнее, а Украина, чем дальше, тем сильнее воспринимается как нечто чуждое и враждебное.
Дело в том, что белорусский национализм был слаб и массы белорусского населения некому было пугать «восстановлением СССР». Они и сами были не против его восстановить, так как в виде самостоятельного государства малонаселённая Белоруссия не чувствовала такой полноты защищённости, как в СССР или хотя бы в тесном союзе с Россией.
В общем белорусы не рефлексировали по поводу внезапно свалившейся на них ненужной независимости, а попытались максимально сохранить, упрочить и развить доставшийся им экономический потенциал. Как это и положено экономические интересы продиктовали государству политическую стратегию.
Базовый же принцип, заложенный в украинскую государственность оказался иным, конфронтационным. Украинские националисты и примкнувшие к ним национал-коммунисты (перебежчики из КПУ), ставшие главными идеологами украинской государственности, обосновывали её необходимость тем, что на Украине всё растёт само собой – работать не надо, просто раньше большую часть условного «сала» забирали «жадные и ленивые москали», а независимость даст возможность наконец-то «запанувать».
Новости партнеров
Помните слухи, ходившие в ВСУ в начале гражданской войны на Украине, когда Киев отправил армию покорять Донбасс? Мол, после покорения каждый солдат ВСУ получит «копанку» (кустарную эрзац-шахту) и двух рабов. Они потом ещё говорили, что у русских чувство юмора отсутствует, но шевроны с надписью «рабовладелец» исправно носили даже в 2022 году.
Дело в том, что первоначальным объектом «панування» должны были стать местные русские. Отсюда и популярность записывания себя в украинство – хотелось не в рабы, а в рабовладельцы. Не в последнюю очередь поэтому в стране с миллионами русских де факто граждан, русское движение системно не могло выбраться из маргинальной ниши. Все хотели в украинство и «панувать».
«Розбудова дэржавы» (строительство государства) представлялось как «двое из ларца» — леденцы, конфеты и мороженное должны были сами сыпаться в рот. Вообще «По щучьему велению» должна была бы стать украинской народной сказкой. Именно для облегчения «панування» украинские националисты отвергли идею националиста же (но разумного) Черновола о федерализации и, с упорством достойным лучшего применения, стали создавать унитарное государство. Только унитарная модель позволяла через Киев перераспределять богатства «неправильных» русских регионов в пользу «правильной» Галиции, «скромно» именовавшей себя «украинским Пьемонтом».
Украинское государство изначально создавалось не как механизм умножения и прибавления, но как способ изъятия и деления. В результате государство получило вид перевёрнутой пирамиды. Вместо опоры на широкое основание национального компромисса, оно покоилось на узкой базе столичного перераспределения. Киев как пылесос, высасывал богатство из регионов, а дальше, как сорока-ворона: «Этому дала и этому дала, а этому не дала».
Искусственно абсолютизировалась ценность центральной власти и конкретно президентского поста. Настоящая элита могла быть только в столице, туда и стремился весь крупный бизнес и все карьеристы. Все сколько-нибудь экономически интересные и финансово ёмкие решения принимались и отменялись только в Киеве. Если региональные элиты хотели что-то значить они должны были либо основать в Киеве региональное лобби, либо самим перебраться туда и вступить в борьбу за власть.
В результате галичане и одесситы, днепропетровцы и донецкие, харьковчане и даже винницкий Порошенко, став «новыми киевлянами», грызли друг другу горло в борьбе за контроль над центральной властью, позволявший канализировать финансовые потоки в собственные карманы. В таких условиях все, даже самые выгодные, российские предложения, исходившие из примата государственных интересов, оказывались для украинских элит невыгодными.
Простой и классический пример с газом. Украине был нужен и выгоден дешёвый газ, так как именно дешёвые энергоносители, дешёвое сырьё и дешёвая рабочая сила позволяли устаревшим украинским предприятиям какое-то время выдерживать конкуренцию с западными на мировом рынке. Но украинской элите был выгоден дорогой газ, поскольку украинская политическая пословица говорила, что «газ – президентский бизнес». Политическая верхушка страны получала свой откат от операций с газом – процент от цены. Чем выше цена, тем больше наполнение этого процента. Как проще всего увеличить прибыль? Правильно – повысить цену. 15% или 20% от 50 долларов за тысячу кубометров, однозначно меньше, чем 15% или 20% от 200 долларов за тысячу кубометров.
Конечно, при таком хозяйствовании экономика должна была разрушиться, а потребление газа сократиться, снижая прибыль. Но, во-первых, это происходило не моментально, а в течение нескольких лет (сразу незаметно), а, во-вторых, к тому моменту, как газ перестал создавать состояния, украинская элита нашла новый источник сверхприбылей – разворовывание кредитов.
Новости партнеров
Именно такая извращённая «рабовладельческая» экономика, стала одной из главных причин уверенного разворота на Запад. Россия предлагала целевые кредиты и следила за тем, чтобы воровство не было безудержным, чтобы дело, на которое выделялась деньги, было сделано. Запад же сам радостно участвовал в разворовывании кредитных денег. Его интересовала только своевременная уплата процентов. «Панувать» на западный манер было куда как интереснее, чем зарабатывать совместно с Россией и Белоруссией.
Если в рамках одной политической системы постсоветского пространства ( СНГ) оказываются две антагонистические экономические модели, столкновение между ними неизбежно. Украина воевала с Россией с 1991 года (а возможно и раньше, ещё со времён УССР), только в Москве это не замечали – было полно других дел, а внешне всё было в целом нормально, только слишком уж много на Украине воровали, но и к этому постепенно привыкли.
Украинско-российская тихая война велась Киевом на ментальном уровне с опорой на антагонистическую российской «рабовладельческую» экономическую модель. Просто к 2014 году запас прочности системы, заложенный при СССР, исчерпался, возможность ведения «тихой» войны закончилась и Украина, как бешенный пёс бросилась вначале на собственные русские регионы, а затем и непосредственно на Россию.
