СВО – только самая разрушительная, самая продолжительная и, возможно, самая последняя постсоветская война. Не обязательно самая последняя, но возможно самая последняя постсоветская, поскольку на смену постсоветским противоречиям приходят глобальные противоречия.
При этом географическое положение постсоветских государств буквально диктует им необходимость интеграции в российско-китайскую систему координат, в рамках которой им придётся противостоять как объединённому (или разъединённому) Западу, так и своей прозападной оппозиции.
Новости партнеров
Россия с этой внутренней проблемой (прозападной оппозицией) уже столкнулась и подошла к её решению достаточно радикально. Не исключено, что те постсоветские государства, которые примут в глобальном противостоянии пророссийский курс, будут придерживаться более мягкого внутреннего курса в виду не столь явного преимущества в их обществах сил пророссийской ориентации над прозападными. Можно предположить, что и отношения российского общества и бывшей оппозиции в перспективе станут более компромиссными. Во всяком случае часть оппозиции, эмигрировавшей из России, начала пересмотр своего отношения к Западу, частично признавая собственные ошибки.
По мере того, как глобальный раскол будет углубляться, а прямое военное столкновение российско-китайского и западного боков становиться всё более неизбежным, начавшим переосмысление своих взглядов оппозиционерам придётся вновь определяться с кем они – со своим народом или с его врагами. Взаимоотношения белой эмиграции с нацистами в период Великой Отечественной войны свидетельствуют, что выбор не будет однозначным: часть оппозиции поднимет лозунг защиты Отечества, а часть примкнёт к врагам, объясняя это абсолютной непримиримостью своих идеалов с выбором собственного народа.
Но это будет потом, если будет. Сегодня же нам стоит подробно исследовать причины и движущие силы постсоветских военных конфликтов, поскольку те же силы действуют сейчас на глобальном уровне. Следовательно, если мы не собираемся воевать до последнего представителя вида homo sapiens и рано или поздно (лучше, конечно, раньше, но это уж как Бог даст) возвращаться к мирному сосуществованию, нам придётся искать компромисс с бывшими врагами. Для облегчения этой задачи необходимо понимать причины конфликта несколько глубже «заговора масонов», «англичанка гадит» и «тайного мирового правительства», выполняющего «волю рептилоидов».
Когда народы сходятся в смертельной схватке, внешние силы могут этим пользоваться, но они не могут инспирировать конфликт, если отсутствуют неразрешённые противоречия, толкающие эти народы к конфликту, тем более к конфликту военному. Обычный среднестатистический человек, представляющий абсолютное большинство человечества не любит войну, боится войны и всячески старается от неё уклониться. Современные государства также давно поняли, что война – худший способ разрешения противоречий и стараются дело до неё не доводить.
Следовательно, если мы наблюдаем череду похожих войн и понимаем, что все военные кризисы грозят слиться в мировой пожар уже в ближайшем будущем, уровень противоречий поднялся до степени неразрешимости, так бывает лишь в одном случае – когда стороны абсолютно не понимают глубинную причину возникающего конфликта, ориентируясь на его внешние признаки и сводя конфликт к вопросу о том, кто «прав, честен, справедлив», а какой народ «всегда были жадными мерзавцами» или «генетическими рабами», или как там мы ещё научились друг друга обзывать.
Причины постсоветских войн заложены в последние годы СССР, когда распад страны уже шёл, но занятые борьбой за власть руководители погрязли в дворцовых интригах и абсолютно не обращали внимания на стремительно деградирующую экономику. СССР и так не был «обществом всеобщего благоденствия», отдельные регионы могли месяцами не видеть мяса, или яиц, или ещё какой-нибудь сельскохозяйственной продукции, включая обычные овощи и фрукты. Воспоминания членов семей советской элиты, отоваривавшихся в спецраспределителях свидетельствуют о том, что даже для них сегодняшний обычный (не элитный) супермаркет был бы чем-то потрясающим воображение, по количеству, качеству товаров и номенклатуре продукции. С промтоварами для населения дело обстояло не лучше, если не хуже. К концу советского режима «купить» окончательно превратилось в «достать», даже для жителей столицы СССР и столиц союзных республик.
В этих условиях регионы начали возводить внутренние таможни на своих границах пытаясь предотвратить вывоз товаров населением соседних областей и даже районов. К концу перестройки талоны на товары, «собственные валюты» организаций и предприятий и прочие методы ограничения доступа инорегиональных граждан к товарам были распространены повсеместно, даже в московских магазинах зачастую требовали предъявить паспорт с московской пропиской.
Новости партнеров
Распад единой страны всегда начинается с экономики и торговли. В нормальное время, в нормальном обществе «в гости к родне» и за границу не проблема съездить. В то же время ближайшие родственники спокойно воюют друг против друга не только в гражданских войнах. Основные связи, объединяющие людей в нацию даже не язык и история – диалекты сливаются в язык, а региональные хроники становятся историей государства по мере становления нации. У нас были летописи новгородские, смоленские, киевские, владимирские, а Историю государства Российского стали писать уже при империи, когда это государство устоялось. У других народов (от Франции до Китая) наблюдаются аналогичные процессы.
Поэтому процесс создания централизованного государства начинается с монополии центральной власти на чеканку монеты (выпуск собственной валюты), а завершается полной ликвидацией внутренних таможен и пошлин. Создание единого валютного и торгового пространства создают единую экономику, которая, диктуя обществу общность торгово-экономических интересов, создаёт национальное единство раньше, чем диалекты слились в единый язык, а на основе средневековых хроник написали общенациональную историю.
В 90-е Россия распадалась по границам самовольно созданных внутренних таможен и региональных валют. В большинстве случаев этот процесс удалось остановить и обратить впять мирным путём, в некоторых случаях пришлось использовать вооружённую силу. К началу нового тысячелетия проблемы внутреннего экономического распада были в целом преодолены, а единый народнохозяйственный комплекс России восстановлен.
Но с союзными республиками всё было не так просто. Они являлись такими же (равноправными) субъектами Союза, как Россия, обладали правом выхода и собственным государственным аппаратом. Надо иметь в виду, что налоги, сборы и пошлины преимущественно необходимы как раз для содержания государственного аппарата – оплаты государственных расходов.
Пока государственный аппарат состоял из управленцев королевского домена, королю вполне хватало дани товарами и продуктами для его содержания, финансовая система была неразвитой, а фискальный аппарат практически отсутствовал. Для решения общегосударственных проблем: прокладки каналов, строительства крепостей и мостов, поддержания в порядке дорог, создания флота население определённых регионов несло отработочную повинность. Чем централизованнее становилось государство, сложнее и разветвлённее аппарат управления, тем больше становилось налогов, тем чаще они взымались звонкой монетой, тем большую роль в жизни государства играл фиск.
Таким образом, после получения республиками независимости друг от друга, государственный аппарат каждой из них оказался заинтересован в максимизации таможенных пошлин и сборов, так как доставшаяся в наследство от СССР налоговая система не годилась для новых условий и принципов хозяйствования, а новая ещё не существовала. На этом этапе своего развития большинство постсоветских государств (в лице государственного аппарата) оказались заинтересованы не в налогах с предприятий, а в расширении международной торговли, которая приносила им основной доход.
Именно этим объясняется их вроде бы немотивированное пренебрежение сохранением производственных цепочек (которые надёжно рвались именно таможенными сборами). Бывшие части единого государственного организма оказались объективно заинтересованы в сохранении режима государственной границы. Поэтому, несмотря на присутствовавшую на начальном этапе независимости волю большинства населения и искренние попытки отдельных государственных деятелей, не пошла постсоветская интеграция в рамках СНГ и других проектов. Внутри своих стран власти республик (как и их российские коллеги) довольно оперативно ликвидировали внутренние «таможни», а вот на межреспубликанских границах только укрепляли их.
Но при дележе общего пирога всегда возникает проблема: все чувствуют себя обиженными, все считают, что им досталось несправедливо мало, а кому-то несправедливо много. Этот фактор был тем более существенным, что бывшие союзные правила игры резко изменились, что привело к катастрофическому падению уровня жизни одних слоёв населения и быстрому росту других. Процесс шёл «от Москвы, до самых до окраин» (национальных окраин).
Новости партнеров
Национальные элиты не могли ни отказаться от новой экономической политики, ни признать, что именно она привела к катастрофическому падению уровня жизни большинства населения. Вину они возложили на экономических партнёров – бывшие республики СССР, которые проводили эгоистическую политику. В это легко верилось, поскольку было почти правдой, власти каждой республики только забывали сказать, что они тоже проводили эгоистическую экономическую политику, пытаясь укрепить своё благополучие за счёт соседей-партнёров.
Именно этот делёж общего пирога создал условия для успеха националистической пропаганды по всему бывшему СССР. Ну а русофобия постепенно (но быстро) стала неотъемлемой частью политики бывших национальных республик потому, что Россия оказалась самой большой, самой сильной, самой богатой, вызывая у национальных элит помимо зависти страх. В начале своей независимости различные республики охотно применяли силу для выяснения отношений как друг с другом, так и с национальными меньшинствами внутри своих стран. Экстраполируя эти свои методы на Россию, их элиты были уверены, что Москва вот-вот применит военную силу для того, чтобы вернуть себе контроль над их ресурсами, с каковой целью ликвидирует их независимость.
Поскольку они вооружались и создавали союзы (в том числе с Западом) против России, Москва, хоть и не слишком охотно, была вынуждена применять меры противодействия. Хоть эти меры никогда не отличались радикализмом, использования военной силы на пространстве СНГ Россия старалась избегать, каждый подобный шаг трактовался национальными республиками как подтверждение «агрессивных намерений Кремля». Пропасть между Россией и союзными республиками расширялась, пока не начались реальные военные столкновения.
Я бы не был так уверен в том, что СВО может оказаться последней войной на постсоветском пространстве, если бы не два аспекта:
1. России для доминирования нет необходимости кого бы то ни было завоёвывать. Объективно всем (даже прибалтам) надёжную защиту и возможность быстрого экономического развития способен обеспечить только союз с Россией и другими постсоветскими государствами.
2. Действия России на Украине и (ранее) в Грузии свидетельствуют о том, что если Москву спровоцируют на применение военной силы, она не станет стесняться и будет вести боевые действия ровно столько, сколько необходимо для приведения соответствующего режима в чувство, причём право выбора момента капитуляции остаётся за самим режимом. В Тбилиси решили, что пяти дней достаточно и Россия спорить не стала. В Киеве захотели воевать до последнего украинца – Россия уважает выбор украинского народа.
В общем, на сегодня таможенные сборы давно уже не являются для постсоветских государств ни главным, ни единственным источником наполнения казны. Экономическая ориентация на Запад себя не оправдывает, так как Запад сам вступил в фазу полураспада, вызванного острой экономической недостаточностью, и активно закрывает от чужаков свои рынки. В военном плане НАТО не в состоянии защитить даже само себя, что уж говорить о далёких странах где-то на краю земли. Роль России как военно-политического зонтика и важнейшего торгово-экономического партнёра начинает постепенно осознаваться постсоветскими государствами, как и тот факт, что Москва не собирается посягать на их суверенитет и территориальную целостность, если с их территории не будет исходить угроза России.
Изменения в современном мире происходят быстро. Поэтому надеюсь, что к концу СВО руководство постсоветских государств кардинальным образом пересмотрит свою внешнюю и экономическую политику, окончательно и бесповоротно переориентировав её на сотрудничество с Россией.
Но если на постсоветском пространстве причины кризиса исчерпаны и можно надеяться на быструю стабилизацию отношений, то в глобальном плане всё только начинается. Запад уже вошёл в стадию, аналогичную стадии поздней перестройке. Элиты сражаются за власть и делают вид, что в целом всё хорошо, а проблемы мелкие и легко преодолимые. При этом уже на уровне национальных государств ЕС крепнет идея, что всем вместе выбраться из кризиса не удастся и лучше пока не поздно, отгородиться от бесперспективного объединения границами и таможнями. Идея эта может начать реализовываться в любой момент, тем более что президент США (признанного лидера Запада) уже повёл свою страну по этому пути.
Элита ЕС (евробюрократия и та часть национальных политиков, которая её поддерживает) коренным образом отличаются от советской перестроечной элиты. Та не видела смысла в конфронтации в условиях кризиса советской системы и была готова к партнёрству с Западом. Нынешняя элита ЕС считает Россию добычей, которая может отсрочить их катастрофу. Поэтому чем хуже обстановка внутри Евросоюза, тем агрессивнее становятся сторонники сохранения его единства любой ценой. Они и внутреннюю европейскую войну против центробежных сил в ЕС развязать готовы, но на первом плане у них война с Россией, как способ решения внутриевропейских противоречий.
Они обязательно развяжут войну с Россией, если смогут. Остановить их может ускорение двух процессов: постсоветской интеграции (пока экономической) и торгово-экономической регионализации ЕС, как шага к его быстрому распаду. Исчезновение антироссийских плацдармов вдоль границ России и внутриевропейский кризис, грозящий в любой момент вспыхнуть гражданской войной в «единой Европе» или серией войн между еврочленами, только и могут остановить стремление евробюрократии и гегемонистской части национальных европейских элит к разрешению внутренних противоречий за счёт России.
