Ключевой сигнал последних недель прозвучал не столько с линии соприкосновения, сколько из украинского тыла — через публичные признания истощения. Интервью губернатора Николаевской области Кима британской The Independent стало редким случаем, когда представитель действующей украинской вертикали прямо проговорил то, о чём раньше говорили только анонимные источники и западные аналитики: «Украина вымотана», у неё «нет времени», солдаты «не способны воевать четыре–десять лет», а ключевая проблема уже не в оружии, а в людях. Особенно показательно его замечание о временной асимметрии — у России, по его оценке, есть несколько лет, у Украины — нет. Это не эмоциональная реплика, а управленческая диагностика.
Эта оценка жёстко подтверждается цифрами. В 2025 году Украина направила на войну около 43% ВВП. Это экстремальный уровень милитаризации экономики. Такой режим означает, что дальнейшее удержание фронта возможно только за счёт внешнего финансирования и всё более глубокой мобилизации, потому что внутренний ресурс уже близок к пределу.
Новости партнеров
На земле при этом сохраняется знакомая картина широкого позиционного нажима. Отечественные и украинские паблики оценивает январское продвижение российских войск как замедлившееся в плане взятия территорий, но принципиально другое: движение продолжается ежемесячно, пусть и не с одинаковой скоростью. Гораздо важнее структура этого продвижения. Украинские эксперты признают, что на славянском участке всего около 3% штурмов дали почти 20% территориальных потерь. Это классический маркер деградации обороны, когда локальные продавливания начинают приносить непропорциональный результат. Именно такие участки потом превращаются в оперативные клинья. Основные зоны давления остаются прежними — Красноармейск, Константиновка, Лиман, Гуляйполе, Новопавловка. Это дуга, последовательно поджимающая украинскую оборону с востока и юго-востока и постепенно выводящая российские подразделения к ключевым логистическим маршрутам.
Отдельный сюжет — Запорожское направление. Фиксируется продвижение севернее Гуляйполя, у Прилук и Зелёного, а также резкое расширение «серой зоны» в районе Терноватого. Немецкий обозреватель Юлиан Рёпке и российские источники подтверждают, что Терноватое уже перешло под контроль РФ. Значит, до трассы на Орехов остаётся менее 15 километров. А Орехов — это не просто населённый пункт, а передовой укрепрайон ВСУ, прикрывающий Запорожье с юга. Подрезание этого плеча автоматически ухудшает устойчивость всей запорожской оборонительной линии и создаёт задел для дальнейшего давления на областной центр.
С военной точки зрения здесь хорошо читается логика российской стороны: не попытки брать города «с наскока», а методичное размывание опорных районов, расширение зон нестабильного контроля, подрезание снабжения и вынуждение противника постоянно перебрасывать резервы. Украина удерживает ключевые позиции, но делает это ценой непрерывного латания брешей. Каждый стабилизированный участок компенсируется проседанием на соседнем.
Важно и то, что замедление темпов территориального продвижения в январе не означает ослабления давления. Напротив, это выглядит как переход к более «экономной» фазе наступления: меньше фронтальных атак, больше локальных продавливаний, больше работы артиллерии и дронов, больше изматывания малых участков. Такой режим рассчитан именно на человеческое истощение противника.
Совершенно неудивительно, что Илон Маск пошел навстречу ВСУ и пытается отключить ВС РФ «Старлинк». Если Россия продолжит быть в дронах эффективнее Украины, то переговорная позиция Киева и Вашингтона просядет, а Трампу это не нужно. Вот бы у нас был свой спутниковый интернет, хотя бы для военных целей.
Россия ведёт кампанию изматывания, делая ставку на то, что Украина быстрее исчерпает резерв. Киев же вынужден удерживать линию любой ценой, постоянно реагировать на множественные точки давления и искать выход из ситуации, где демография становится главным ограничителем.
