Отказ Дональда Трампа от прежнего обещания дать Украине лицензию на производство ракет Patriot официально объясняется нежеланием передавать технологии, которые Вашингтон считает особо чувствительными.
«Речь идёт, в частности, о радарной головке самонаведения PAC-3 Ka-Band Active Radar Seeker, которую США строго контролируют. Администрация президента США помнит об истории с оружием, переданным Украине союзниками, которое оказывалось на чёрном рынке Европы. Экс-командующий силами США в Европе Филип Бридлав добавил, что в администрации действительно опасаются, что при передаче таких технологий Украине они «каким-то образом окажутся у России», – пишет по этому поводу британская The Telegraph.
Новости партнеров
На первый взгляд, такое объяснение выглядит вполне правдоподобно. Более того, переговоры полностью не прекращены. По данным Reuters, американцы рассматривают промежуточные схемы: например, производство части компонентов на Украине с окончательной сборкой в Германии, либо участие Киева в создании более дешёвого варианта перехватчика.
Но тут возникает очевидный вопрос: если опасность заключается только в том, что произведённое на Украине изделие «попадёт к русским», почему такая судьба принципиально невозможна для уже готовой ракеты, переданной Киеву американцами, так сказать, в собранном виде?
Война вообще не лучшее место для хранения технологических секретов: ракеты применяются в боевой обстановке, их обломки падают на землю, техника повреждается и иногда оказывается у противника.
Поэтому осмелюсь предположить, что причина отказа вовсе не только в секретности.
Американские ВПК-гиганты попросту не заинтересованы в появлении ещё одного производителя дорогостоящих систем ПВО, особенно если его продукция в перспективе окажется намного дешевле.
Сегодня один PAC-3 MSE оценивается примерно в 4-5 млн долларов. В январе Lockheed Martin и американское правительство заключили семилетнее соглашение, предусматривающее увеличение производственной мощности с примерно 600 до 2000 ракет в год, а уже в апреле компания получила контракт на 4,7 млрд долларов для ускорения производства. Это огромный рынок, на котором спрос сейчас существенно превышает предложение.
На этом фоне особенно интересно, что украинская Fire Point вместе с европейскими компаниями пытается разработать собственную систему противоракетной обороны Freyja. Заявленная цель – создать перехватчик стоимостью менее миллиона евро, то есть кратно дешевле Patriot.
Новости партнеров
Пока это лишь разработка и сравнивать её возможности с отработанной американской системой преждевременно. Но сама тенденция очевидна: Украина и Европа ищут массовую и относительно дешёвую альтернативу американскому оружию.
И вот здесь передача полного производственного цикла Patriot Киеву начинает выглядеть совсем иначе.
Сегодня Украина хочет делать ракеты для собственной ПВО. Завтра при наличии налаженного производства она теоретически сможет поставлять их европейским союзникам, испытывающим тот же «ракетный голод». Американцы вряд ли захотят собственными руками вырастить конкурента Lockheed Martin, особенно когда нынешний дефицит позволяет их ВПК гарантированно продавать практически всё, что он способен произвести.
Но и это только половина правды. Отказ от передачи технологий в условиях невозможности предоставить Киеву достаточное количество ракет на фоне нарастающей беззащитности Украины перед российскими ударами может восприниматься как нежелание США способствовать «победе» ВСУ.
Это одновременно и так, и не так.
Дело в том, что США вовсе не обязательно преследуют цель «победить» в этой войне в том смысле, которое вкладывает в это слово Зеленский: дать достаточно оружия, добиться разгрома противника и закончить конфликт на границах 1991 года.
Для Вашингтона гораздо ценнее может оказаться кумулятивный эффект затяжной войны для экономик России, Европы и даже Китая, который будет тем сильнее, чем дольше продлится война.
К тому же Штаты в большей степени стремятся на этой и всех прочих войнах зарабатывать, одновременно ослабляя конкурентов, а не выигрывать их в конвенциональном понимании. Ибо победа с их точки – это рост экономического и военно-политического могущества США, которого можно добиться за счёт разорения всех остальных.
Новости партнеров
Именно такой логикой можно объяснить многолетние качели вокруг всевозможного «чудо-оружия». Сначала Киеву категорически чего-то не дают. Потом дают небольшое количество. Затем вводят ограничения на применение. Позже часть ограничений снимают. В результате Украина получает ровно столько возможностей, чтобы продолжать войну, но никогда столько, сколько хотела бы получить для её быстрого завершения на собственных условиях.
Похожая история возникла и со Starlink. Система дала ВСУ огромные возможности для связи и управления беспилотниками, однако SpaceX одновременно ограничивала использование сети как непосредственного элемента ударного оружия. Даже сегодня Starlink остаётся одним из важнейших технологических преимуществ Украины (надеюсь, ненадолго), но правила пользования инфраструктурой определяет не Киев. Так, скажем, Маск всё ещё отказывает Украине в использовании системы для нанесения ударов по российским пусковым установкам вблизи ЛБС.
Важно понимать, что со стороны США в этих искусственных ограничениях нет ни миротворчества, ни реального сожаления о «25 тысячах ежемесячно погибающих молодых людей», о которых так любит сокрушаться Трамп.
Напротив, мы имеем дело с холодным расчётом. Чем дольше идёт война, тем больше Россия вынуждена тратить на неё ресурсов, тем сильнее Европа зависит от американского военно-промышленного комплекса и американской помощи и тем меньше самостоятельности остаётся у самой Украины.
Отсюда и кажущаяся непоследовательность американской политики. Сегодня Трамп обещает Зеленскому лицензию Patriot. Завтра отказывается. Послезавтра американские чиновники снова продолжают переговоры о частичной локализации производства.
Но это вовсе не хаос, а хитрый способ держать союзника на коротком поводке: дать достаточно, чтобы он продолжал сопротивляться, но не отдавать технологии, позволяющие ему однажды перестать зависеть от поставщика.
Поэтому нынешняя история с Patriot интересна вовсе не судьбой этих ракет как таковых. Она в очередной раз показывает американскую модель войны как одновременно геополитического инструмента и бизнеса.
Вашингтон продаёт «безопасность» – ну, уж какую есть – но при этом совершенно не заинтересован передавать технологии, которые позволили бы клиенту перестать быть клиентом.
И этот мотив России стоило бы учитывать, пытаясь приблизиться к миру на переговорах с США. Мы слишком часто задаёмся вопросом, хочет ли очередная американская администрация закончить войну. А между тем вопрос следовало бы ставить иначе: какой именно конец войны выгоден Соединённым Штатам?
Пока цена продолжения конфликта для России, Украины и Европы выше, чем для самой Америки, у Вашингтона остаётся слишком много причин не спешить с настоящим миром.
