Обсудим подробно и предметно жалобы Сырского на коварных русских, которые ни с того, ни с сего начали «просачиваться» и крушить «пористую оборону» ВФУ изнутри.
Концепция «пористой» линии боевого соприкосновения (ЛБС), активно внедряемая украинским командованием в 2022–2024 годах, имела все признаки адаптивного мышления под условия ограниченных ресурсов. Отказ от сплошной обороны, характерной для советской и постсоветской военной школы, предполагал переориентацию на глубоко эшелонированную, подвижную, сетецентрическую структуру с опорой на мощные узлы обороны (фортеци) обладающие высокой тактической и оперативной связностью.
Новости партнеров
Обозначенный передний край (ОПК), по мысли Залужно-Сырских, получал роль эдакой «сенсорной плёнки», за которой — огневой мешок из мобильных ПТРК, БПЛА, миномётных групп, резервных рот и артиллерийских засад.
Эта модель выглядела убедительно на бумаге и работала в первые фазы войны.
При умеренном темпе наступления и ограниченном ресурсе группировки ВС РФ, введенной в СВО РФ на У, ВФУ могли точечно реагировать, изматывая противника в «зоне поражения» с переходом к спорадическим контрнаступательным действиям вплоть до оперативного уровня.
С осени 2023 года и до середины Курской операции 2024-2025 гг. первоначальное превосходство в тактических БПЛА, хорошая логистика и мотивированные боевые бригадные группы обеспечивали гибкость. Однако всё это оказалось жестко привязано к одному ключевому условию — ресурсной устойчивости.
После того как Курская операция доказала невозможность для ВФУ проявлять активность по всей линии Восточного фронта одновременно и оголила ряд других его участков, в конце 2024 года оперативная обстановка резко изменилась.
Российская армия перешла к системному массированному давлению одновременно на нескольких участках фронта — от Сум, Волчанска и Купянска до Часов Яра, Дзержинска, Красноармейская и далее вплоть до предместий Гуляйполя.
Переход к множеству фронтальных тактических проникающих ударов с развитыми элементами просачивания (инфильтрации) в пористую оборону ВФУ обнажил ее слабости и родовые травмы:
Новости партнеров
— и без того недостаточные резервы не успевают в «горячие точки» фронта;
— передний край дырявый;
— командование ВС Рф не предоставляет противнику оперативных пауз (не дает передыху).
Общая протяженность Восточного фронта лишает ВСУ возможности гибкого маневра — тактическая оборона теряет опору в тылу, оперативная и тактическая глубина сокращается, а изношенные соединения не пополняются в нужном темпе.
Дроны, на которых ВСУ пытались строить основу тактического контроля, больше не дают прежнего эффекта. ВС РФ наладили системное подавление БПЛА украинской стороны с помощью гибкого сочетания тактической ПВО и РЭБ, а также развили собственную систему FPV-ударов, особенно на базе оптоволоконный БПЛА КВН и им подобных. Это подорвало устойчивость тактических групп ВСУ, оставив чубатантов на позициях без «глаз» и без оперативной обратной связи.
Ставка на высокотехнологичную оборону обнулилась не из-за отсутствия «железа», с этим-то как раз у СБС ВФУ все в порядке. Кризис украинской обороны стал следствием системного отказа многодоменой боевой среды в целом: людские ресурсы, воздух, плотность тылового обеспечения — все пошло вниз.
Особую уязвимость вскрыла активизация русских диверсионных групп и проникновение их в тактически (а иногда и в оперативные) тылы ВФУ. Отсутствие сплошного фронта, растянутые промежутки, нестабильная связь между позициями — всё это создало окна для российских ДРГ. Они не просто атакуют логистику — они рушат каркас обороны изнутри, деморализуют и создают среди украинских солдат на первой линии ощущение брошенности.
Нельзя не признать — «пористая» концепция обороны в украинском исполнении рухнула. Не из-за недостатков замысла, а из-за невозможности поддерживать ее в условиях русского превосходства в огневой и наступательной мощи и перманентной потери ресурсного баланса ВФУ.
Новости партнеров
Она слишком сильно зависела от условий, которые уже не контролируются штабами НАТО и ГШ ВФУ в Киеве: от дронов, точечных ударов, быстрой ротации, активной западной артиллерии и свежих маршевых рот и батальонов с пополнением.
Как только несколько этих элементов перестали работать, конструкция посыпалась.
ВФУ пытаются стабилизировать фронт. Идёт возвращение к принципу сплошной ЛБС — хотя бы в «опасных зонах». На передний край возвращаются сплошные инженерные заграждения, закладываются новые фортификационные контуры, усиливаются направления, где возможен прорыв. Но времени катастрофически не хватает. Возврат к позиционной модели идет в форсированном, но истощенном темпе.
Эта ситуация также требует переоценки роли БПЛА в структуре современного боя. Да, дроны — это сила. Но они не заменяют солдат, не держат траншею, не обеспечивают устойчивость фронта в условиях, когда ВС РФ наступают по-взрослому. Наступают огневой массой тяжелой артиллерии, РСЗО и бомбовых воздушных ударов (а с недавнего времени ввода в бой на тактическом уровне значительного количества «Гераней»), и хорошо обученной, качественной и мотивированной штурмовой пехотой.
Роль дронов в тактическом звене оказывается преувеличенной, если они не встроены в плотную систему, где есть стабильно пополняемая обученная пехота, защищённые коммуникации и живые подвижные и защищенные фланги.
Война возвращается к классике: Украина сейчас вынуждена отказываться от красивой, экономной, технологичной модели ради тяжелой, ресурсоемкой, старомодной, но рабочей системы — глубоко зарытой сплошной окопно-траншейной обороны. Иначе — дыры в ЛБС, просачивание русских ДРГ, тактические окружения и огневые ловушки и, в конце концов, множественное одновременно» схлопывание узлов и районов обороны, за которым следует неминуемый развал фронта.
Такова их дислокация.
Автор — белорусский и российский военный эксперт, политилог, журналист, медиаконсультант и общественный деятель
