Россия потратила на военно-воздушную операцию в Сирии 33 млрд руб., однако заработать на ней может куда больше. Боевое применение российского оружия на Ближнем Востоке стало лучшей его рекламой для покупателей: сумма потенциальных экспортных контрактов в ближайшие годы может достичь $6-7 млрд.
Сирийские затраты
Новости партнеров
Военно-воздушная операция в Сирии началась 30 сентября, когда бомбардировщики из сформированной в Латакии российской авиагруппы нанесли первые удары по позициям «Исламского государства» (ИГ; запрещено в России). С того момента высокопоставленные чиновники объясняли вмешательство в ход ведущейся в арабской республике войны соображениями национальной безопасности. «Единственно верный путь борьбы с международным терроризмом — это действовать на упреждение, бороться и уничтожать боевиков и террористов на уже захваченных ими территориях, не ждать, когда они придут в наш дом» — так Владимир Путин обосновал начало сирийской кампании.
Однако помимо чисто политических дивидендов в Москве рассчитывают и на серьезную экономическую отдачу, связанную прежде всего со значительным повышением спроса внешних заказчиков и Минобороны РФ на оружие и технику, при помощи которой велись боевые действия в Сирии. Такой точки зрения придерживается, например, гендиректор госкорпорации «Ростех» Сергей Чемезов, заявивший в сентябре, что при «при обострении ситуации в мире всегда заказы (на закупку оружия. — Ред.) увеличиваются».
За полгода российские военные превратили сирийскую землю де-факто в испытательный полигон. На первых порах они опирались в большей степени на проверенную технику вроде модернизированных бомбардировщиков Су-24М и штурмовиков Су-25СМ, однако вскоре подключили бомбардировщики Су-34, истребители Су-30СМ и, наконец, новейшие Су-35С. В Хмеймим также были переброшены вертолеты Ми-8П, Ми-24, Ми-35М, Ми-28Н и Ка-52, а сама авиабаза была прикрыта плотным кольцом из зенитных ракетно-пушечных комплексов «Панцирь-С1», а также систем ПВО «Бук-М2» и С-400 «Триумф». Из сухопутной техники в Сирию были переправлены танки Т-90 и бронетранспортеры БТР-82А. Для нанесения ударов по целям использовались не только старые авиабомбы вроде ФАБ-250 или ОФАБ-500, но и современные КАБ-500С, а также крылатые ракеты Х-101 и Х-555. Последние предназначались для преодоления мощных систем ПВО противника, которых, к слову, у ИГ не было. Удары ракетами «Калибр-НК» из акватории Средиземного и Каспийского морей вообще стоят особняком: 48 пусков показали технические возможности изделий.
По словам источника, причастного к военно-техническому сотрудничеству с иностранными государствами, сейчас потенциальные заказчики присматриваются к «проверенному оружию» — либо состоящему на вооружении Минобороны РФ, либо уже купленному другой страной. «В Сирии мы убили сразу двух зайцев,— говорит он.— С одной стороны, мы продемонстрировали боевые возможности техники, привлекли внимание заказчиков, с другой — прогнали более половины имеющегося летного состава в боевых условиях». Примечательно, что в Сирию помимо военных прибыли представители предприятий-изготовителей новейшей техники: хотя вся она была принята на вооружение российской армии, военные решили подстраховаться профильными специалистами — в некоторых случаях им было проще подготовить технику и вооружение к выполнению задач.
Полгода операции обошлись военным в 33 млрд руб.: эти деньги были заложены в бюджет Минобороны на проведение учений и боевую подготовку, однако были пущены на реальную войну. Данная сумма учитывает все логистические и материально-технические затраты. Еще около 10 млрд руб. могут потребоваться для пополнения арсеналов средствами авиационного поражения и для заводского ремонта авиатехники. Общий ее налет за полгода составил свыше 9 тыс. часов. Такая интенсивность не могла не сказаться на летном ресурсе, например, Су-24М и Су-25СМ, уже переживших не одну модернизацию и ремонт.
Сирийские доходы
Однако даже эти расходы не кажутся чрезмерными на фоне ожидаемых дивидендов. Как рассказали несколько военных источников, после начала сирийской кампании в Федеральную службу по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) поступило немало обращений из стран, присматривающихся к продукции российских оборонных предприятий, в большинстве своем желающих приобрести авиатехнику. Например, в декабре 2015 года из Алжира поступила заявка на 12 бомбардировщиков Су-32 (экспортная версия Су-34). По словам директора Новосибирского авиационного завода имени Чкалова Сергея Смирнова, такие переговоры велись около восьми лет, но происходило это все в вялотякущем режиме. Однако успешная эксплуатация бомбардировщика в Сирии придала переговорам новый импульс: первая эскадрилья Су-32 обойдется алжирским военным не менее чем в $500-600 млн, в дальнейшем не исключен опцион на закупку еще 6-12 машин. Параллельно с этими переговорами Алжир запросил один Су-35С для испытаний на полигоне Таманрассет, чтобы проверить пилотажные характеристики машины, возможности радиолокационного оборудования и вооружения. Собеседники утверждают, что алжирских летчиков опробованный образец устроил и теперь ожидают начала предконтрактных переговоров о покупке не менее десяти таких истребителей. Твердый контракт на такое количество машин оценивается примерно в $850-900 млн.
Новости партнеров
В этом году продолжатся переговоры по двум военно-транспортным самолетам Ил-76МД-90А (в случае подписания контракта в этом году Алжир должен получить два самолета уже в 2017-м). Еще одним достижением можно считать заключение соглашения о поставке этой же стране около 40 боевых вертолетов Ми-28НЭ, первая партия которых уже готова к отправке. Следует отметить, что роль сирийской операции в этом случае несколько ниже, поскольку ранее эти машины для борьбы с ИГ уже приобрел Ирак. Но в любом случае алжирский контракт на Ми-28НЭ оценивается экспертами в $600-700 млн.
Истребители Су-35 также интересуют Индонезию, Вьетнам и Пакистан. Каждая из этих стран имеет опыт эксплуатации советских и российских самолетов, однако стороны хотят значительно модернизировать свой авиационный парк. Индонезия и Вьетнам хотят взять Су-35 в дополнение к ранее приобретенным Су-30МК2, причем в Джакарте говорят о десяти машинах, а Ханой намерен вести разговор о покупке эскадрильи. В обоих случаях речь идет о контрактах стоимостью свыше $1 млрд, причем индонезийские военные, возможно, попросят для этих целей кредит.
В случае с Пакистаном ситуация несколько сложнее: помимо тяжелой экономической ситуации потенциальной сделке мешают геополитические аспекты, связанные с Индией. Приобретение Исламабадом четырех Ми-35 было воспринято Дели негативно, поэтому Владимиру Путину пришлось лично объяснять индийскому премьеру Нарендре Моди, что они будут использоваться исключительно для борьбы с ИГ. Собеседники говорят, что пакистанские военные при самом позитивном раскладе смогут закупить не так уж много истребителей — не более шести. Но даже такая сделка будет оцениваться примерно в $500 млн.
Есть интерес к вертолетам Ка-52 «Аллигатор»: по линии «Рособоронэкспорта» с Египтом заключен контракт на 46 машин, которые начнут поставляться в 2017 году. Ожидается, что демонстрация их боевых возможностей в Сирии поможет найти новых клиентов прежде всего на Ближнем Востоке.
Особняком стоит случай с танком Т-90, который был перевезен в Сирию как для охраны Хмеймима, так и для прикрытия правительственных войск Башара Асада, наступавших на позиции ИГ. На кадрах видеосъемки, просочившейся в интернет, запечатлен момент выстрела по российскому танку из американского противотанкового ракетного комплекса TOW. Броня Т-90 выстрел выдержала. Этот пример теперь будет использоваться при переговорах с клиентами, говорит топ-менеджер одного из оборонных предприятий. Среди этих клиентов — Ирак, Иран, другие страны Персидского залива, а также СНГ.
В эти дни концерн ВКО «Алмаз-Антей» принимает участие в выставке DefExpo-2016, где продемонстрирует макеты интегрированных ракетных систем «Калибр-ПЛЭ» и «Калибр-НКЭ».
Несмотря на то что в сирийской кампании комплексы ПВО использовались только для обнаружения, а не поражения целей, спрос высок и на них, утверждают источники. Появление С-400 в Сирии резко увеличило интерес к этому изделию со стороны армии Саудовской Аравии, а также активизировало по этому поводу переговоры с Индией. В каждом из этих случаев речь может идти о приобретении от четырех до шести дивизионов С-400, то есть приблизительно о $2-3 млрд в зависимости от количества пусковых установок.
По самым приблизительным экспертным подсчетам, маркетинговый эффект от сирийской кампании может привести к появлению контрактов на сумму около $6-7 млрд (порядка 420-490 млрд руб. по нынешнему курсу). Замдиректора Центра анализа стратегий и технологий Константин Макиенко отмечает реальный всплеск интереса к российской продукции, но подчеркивает, что «пока в виде твердых контрактов это не проявилось». Понятно, что на пути реализации сделок могут возникнуть самые разные препятствия: технические (например, загрузка предприятий иными заказами), финансовые (отсутствие денег у заказчика), форс-мажорные (революция в стране или проявившийся военный конфликт с поставщиком). Однако даже уменьшение потенциальной выгоды на $1-2 млрд будет никак не критично, говорит высокопоставленный источник в правительстве: «С учетом курсовой разницы между рублем и долларом мы в любом случае перебьем сирийские затраты уже в обозримой перспективе». Правда, для этого нужно начинать заключение контрактов уже сейчас: с учетом производственного цикла изделий окончательные расчеты будут произведены не ранее чем через два-четыре года.
Новости партнеров
Иван Софронов
