Парижские теракты ужасны, но, увы, естественны – то есть были вполне ожидаемы. Французское общество находится в глубоком кризисе, а французское государство практически отказалось от самостоятельной внешней политики — но страшная цена может подтолкнуть к прозрению.
Не стоит усложнять сущности – теракты в Париже организованы и проведены «халифатом», который и взял на себя ответственность за них.
Цель терактов та же, что и при взрыве (пока что предполагаемом, но все более вероятном) российского самолета над Синаем — заставить Париж отказаться от войны с возникшим на территории Сирии и Ирака «исламским государством». Авторство «халифата» не исключает ни того, что к терактам могли иметь отношения нефранцузские спецслужбы, ни того, что главным выгодополучателем станет третья, так же внешняя, сила. Но нужно идти от простого к сложному.
Самый страшный в новейшей истории Франции теракт произошел в тот момент, когда Париж начал наносить авиаудары по ИГИЛ – бомбить стали с конца сентября, еще до начала российской операции. Да, ударов не так много, но они есть – и хотя французские власти не поддерживали российское предложение о совместной войне с «халифатом» и продолжали, пусть и менее настойчиво требовать ухода Асада, понятно было, что новая, созданная Россией, траектория войны в Сирии рано или поздно приведет к объединению усилий разных стран против «халифата». Вывести Францию из этой войны на ранней стадии, запугав терактами, чтобы не допустить образования в будущем настоящей «большой коалиции», в которой Россия и Франция будут вместе действовать в Сирии – понятная и ясная задача как для самого «халифата», так и для тех, кто поддерживает этот международный проект.
Франция традиционно играет очень большую роль в Сирии – местные элиты уже столетие завязаны на Париж, французы имеют серьезное влияние и интересы во всем ближневосточном регионе. Но все последние годы они действовали, по сути, как младшие партнеры американцев, по факту подыгрывая им в их политике дестабилизации региона. Будучи против операции в Ираке, они стали одним из главных застрельщиков вторжения в Ливию и последовательными противниками Асада. Парижу не нужен был «халифат», но в сирийской драме он блокировался со странами Залива, поддерживавшими антиасадовскую исламистскую оппозицию. Так называемая умеренная оппозиция, на которую надеялся Париж, практически провалилась, а исламисты все более радикализировались, тем более после образования «халифата».
«Исламское государство» это не только местный, но и международный проект – который поддерживают и множество европейских мусульман, как недавно переселившихся во Европу, так и потомков иммигрантов, приехавших туда много десятилетий назад. Пока для Франции главным врагом был Асад, джихадисты готовы были терпеть антихалифатовскую риторику Парижа, но как только появились признаки того, что французы могут сделать своей главной мишенью «халифат», ситуация изменилась. Теперь Франция становится главным врагом радикальных исламистов в Европе – и атака 13 ноября свидетельствует как раз об этом.
Именно Франция занимает самое уязвимое положение и является удобной целью для террористов – в силу целого ряда факторов. Во-первых, в стране огромная исламская община, немалая часть которой слабо интегрирована во французское общество. Молодые мусульмане-французы едут воевать на Ближний Восток за «халифат», а на Францию смотрят как на неразумное государство, которое и у себя дома, и на Востоке творит непонятно что, не имеет ярков выраженных национальных интересов, а значит, может быть направлено в нужную сторону – стоит лишь подтолкнуть. Действительно, само внутреннее состояние французского общества и государства – это вторая причина уязвимости Франции.
Это второе по значению государство Европы находится в откровенно потерянном состоянии. Бывшая великая держава не понимает, что ей делать с евроинтеграцией, в которой солируют немцы, почти полностью утратила свою независимую роль в геополитике, выступая то младшим партнером англосаксонских глобализаторов, то внезапно и не имея стратегии, претендуя на роль нового гегемона Средиземноморья.
И самое главное – французы теряют национальную идентичность. Под давлением мультикультурализма, толерантности и глобализации общество лишают возможности отстаивать свои фундаментальные интересы и ценности, загоняют его в моральный и идейный кризис, особенно ярко ощущаемый на контрасте с теми вызовами, с которыми сталкивается Франция.
Что делать с мигрантами, что делать с миллионами так и не ассимилировавшихся мусульман, что делать с расползающимися социумом? Вместо того, чтобы попытаться действительно решать эти вопросы, либерально-атлантистская часть элиты продолжает продвигать «общечеловеческие ценности», бьющие как по естественному укладу (например, семье), так и но национальному чувству французов. Попытки сопротивления разрушительным действиям, которые предпринимают патриотические силы вроде Национального фронта Марин Ле Пен, подвергаются жесточайшей обструкции и шельмованию – то есть вместо мобилизации здоровых сил общества проводится политика их изоляции.
Достигнут ли теракты поставленных целей? Понятно, что в ближайшей перспективе нет – Париж, напротив, демонстративно проведет новые удары по «халифату». А вот в среднесрочной перспективе все не так просто. Сейчас перед Францией открываются два пути – согласиться на совместные с Россией и Асадом действия против халифата или продолжать действовать против «халифата» вместе с США, не признавая власти в Дамаске.
Во втором случае есть вероятность того, что после следующих терактов – а предотвратить их будет чрезвычайно сложно – Париж все-таки решится выйти из войны, объясняя это нежеланием провоцировать рост напряжения в многоконфессиональном французском обществе. Это будет победой террористов – и тех, кто ставит на рост халифата. И конечно же, станет окончательным приговором французской элите – которая распишется в своей полной беспомощности.
Впрочем, она действительно беспомощна – и после терактов ее окончательное банкротство становится вопросом времени. Вырастет популярность Национального фронта, и хотя, конечно, Марин Ле Пен вряд ли сможет стать президентом уже в 2017-м – элита поставит на хамелеона Саркози – прозрение французов, несомненно, ускорится. Если у Франции есть будущее – то эти теракты могут стать важнейшим, переломным моментом, точкой ее поворота на путь к спасению.
Петр Акопов
