В позднесоветские времена каждый год пятилетки получал своё название. Один год был «решающий», другой «определяющий», а под конец наступал, естественно, год «завершающий». Был даже известный анекдот. Милиционер спрашивает пьяного: «Как тебя зовут?» — «Не помню!» — «Где ты живешь?» — «Не помню!» — «Какой сейчас год?» — «Решающий!»
Между тем, сама по себе идея давать годам определение — не так уж плоха. И в любом случае она очень подходит для оценки того места, которое занял в историческом процессе 2016 год. Если пользоваться советской терминологией, то его следует назвать «завершающим».
В самом деле, многие процессы, начавшиеся вместе с мировым кризисом восемь, а то и девять лет назад, получили в уходящем году, если и не своё завершение, то политическое выражение, свидетельствующее о том, что пройдена точка невозврата и возвращение к докризисному статус-кво уже невозможно. А главное, что эта невозможность становится осознанной.
Речь идет о разрушении неолиберальной экономической модели — на глобальном и национальном уровнях. Её исчерпанность объективно проявилась уже в конце прошлого десятилетия, что и предопределило остроту и продолжительность экономического кризиса, который несмотря на все усилия руководителей ведущих стран, несмотря на десятки триллионов долларов, закачанных в мировую экономику, никак не хочет уходить, а лишь перемещается из одного региона в другой, постоянно меняя форму. Объективная невозможность поддерживать систему, основанную на деиндустриализации развитых стран, превращающихся из «мастерских мира» в супермаркеты глобального сбыта, на дешевом труде и на постоянном перераспределении ресурсов от реального сектора к финансовым структурам, проявилась в падении спроса, отсутствии стимулов для развития, снижении инновационной активности, а главное — в психологической депрессии, охватывающей миллионы людей.
Эта депрессия, перемежающаяся спонтанными всплесками агрессивности, предопределяет многие конфликты и столкновения, разворачивающиеся на самых разных уровнях — от бытовых скандалов до гражданских войн. Все эти конфликты, независимо от их политической и экономической подоплеки, постоянно подпитываются растущим массовым озлоблением, дезориентацией и фрустрацией.
Тем не менее, неолиберальный вариант капитализма продолжает господствовать по всему миру. Причина этой устойчивости лежит уже за пределами экономики.
Политические институты, сформированные на протяжении прошедшей четверти века, блокируют перемены, не допуская обсуждения и реализации содержательных альтернатив. Они позволяют сохранять разрушающийся социально-экономический порядок.
Однако в 2016 году плотину прорвало: сначала были голосование англичан за выход из Европейского Союза и голландский референдум, отвергший ассоциацию Украины с ЕС, затем избрание Дональда Трампа президентом США, а напоследок — референдум в Италии, опрокинувший не только правительство, но и всю проводившуюся в течение долгих лет политику отчуждения масс от принятия государственных решений.
Прорыв произошел в форме бунта избирателей, причем бунт этот был не идеологическим. В условиях, когда все основные западные партии, включая левых, полностью интегрированы в систему, протест нашел себе выражение в популизме, скорее правом, чем левом, но в первую очередь — антилиберальном.
Произошедшее завершает длительный период искусственной стабильности, прикрывавшей нарастающее системное разложение. Начинаются новые процессы, явно выходящие за рамки существующих либеральных институтов. И эти процессы будут нарастать, набирая силу и формируя новую политическую и социальную реальность, меняя правила игры.
Никто не останется в стороне от происходящего. Перемены неминуемо затронут все страны и регионы, включая постсоветское пространство. Они будут внезапными, радикальными и не всегда приятными. Но они неизбежны.
В этом контексте можно определить и содержание наступающего 2017 года. Это будет год принятия решений. До тех пор, пока общественные события более или менее сдерживались рамками существующих институтов и практик, пока экономический кризис независимо от его глубины, не получал полномасштабного политического выражения, можно было жить по принципу business as usual, действуя по шаблону, воспроизводя снова и снова одни и те же процедуры, отделываясь от неприятных проблем повторением привычных слов, поддержанием доминирующего дискурса, даже если никто уже не воспринимает эти слова всерьез и они давно лишены практического содержания.
В новых условиях придется жить по-другому. И что самое главное, это становится очевидно всем.
Важно ведь не то, что король голый, а то, что в этом уже никто не сомневается.
До тех пор, пока старые институты ещё выдерживали давление кризиса, политикам можно было уклоняться от принятия решений. Но уходящий год показал, что так больше продолжаться не может.
Итак, 2017 год станет годом принятия решений. Не только для политиков, но и для миллионов людей по всему миру, которые всё ещё упрямо думают, будто политика их не касается.
В общем, возвращаясь к советской терминологии, можно сказать, что 2017 год будет «решающим».
Борис Кагарлицкий
