Что касается комментариев как официальных, так и оппозиционных белорусских политиков, то их высказывания продолжают оставаться весьма осторожными. В целом они сводятся к мнению, что для Беларуси в данном случае ничего не изменится, ведь Владимир Путин не просто намерен вернуться в Кремль – он оттуда и не уходил. Поэтому никаких резких перемен в отношениях с нашей страной не произойдет. 

Так в чем же подоплека предстоящих в России политических перемен? И будут ли они? Как смена лиц на олимпе власти в Кремле скажется на экономической и политической сцене Беларуси? На эти вопросы корреспондент «Обозревателя» попросила ответить известного российского писателя, независимого политического эксперта Михаила ВЕЛЛЕРА. 

– Михаил Иосифович, какова ваша как гражданина России реакция на решение Владимира Путина снова баллотироваться в качестве претендента на высшую должность в государстве? 

– Мои мысли по поводу происшедшего еще не устоялись. Пока же мне кажется, что было, что есть, то и будет. 

– И все же как дальше станет развиваться Россия, как она будет выстраивать свои отношения с соседями и миром? Ведь будущему главе вашей страны придется нелегко: он придет на эту должность далеко не в лучшие политические и экономические времена. 

– Дело в том, что у нас с 2000 года власть не меняется, и ее линия, в том числе относительно международных отношений, тоже неизменна. Следовательно, полагаю, так будет и в дальнейшем – на 6 или даже 12 лет вперед. Все системы отношений, в том числе и с Беларусью, которые на сегодня уже четко выстроены, будут продолжены и впредь. То есть и далее будут сталкиваться в острых пересечениях. Если, конечно, не случится чего-то еще более острого – к примеру, каких-то новых политических и экономических катаклизмов. 

– Вот и немецкий политолог, специалист по постсоветскому пространству Александр Рар назвал решение Путина баллотироваться, а точнее, вернуться в кресло президента «абсолютно рациональным вариантом для России». Якобы потому что в настоящее время россияне категорически не хотят никаких новых экономических и политических экспериментов над собой. И поэтому для роли реального стабилизатора процессов в обществе подходит именно Путин. 

– Я с ним абсолютно не согласен! По моему разумению, практически все западные политологи, начиная с центрально-африканских и заканчивая великими американскими знатоками мировых политических процессов, ничего не понимают в российской действительности. И в происходящих в России процессах тоже. И этот немецкий политолог точно так же не в курсе происходящего в нашей стране. 

Выдвижение Путина никак не отражает чаяний, ожиданий, намерений народов России. Оно отражает лишь стабильность существующей власти. Со всеми ее плюсами и минусами, которые сохраняются. 

– А американское издание «Нью-Йорк таймс» предполагает, что Владимир Путин с возвращением в Кремль уже определил себе новый имидж, новую роль – якобы он хочет стать реформатором современной России. И его кумиром в этом деле якобы является еще дореволюционный российский премьер Пётр Столыпин. Вы видите Путина в таком имидже? 

– Не знаю, какими оптическими приборами они там, в Штатах, пользуются… Но реформы в России ХХI века не имеют ничего общего с реформами царской России, которые проводил Столыпин! Его реформы прежде всего основывались на материальной заинтересованности трудящегося населения, производящего продукт, и максимальном экономическом освобождении этого производителя. А в России в последние годы обогащение происходит не за счет производства чего бы то ни было, а за счет торговли, спекуляций и экспорта сырья. Поскольку никакого увеличения производства чего бы то ни было, что делается руками, даже и не наблюдается, то этого не следует ожидать и в дальнейшем. 

– Но чем Путин лучше Медведева на посту президента России? 

– Вне всякого сомнения, ничем не лучше. Потому что между этими фигурами нет никакой принципиальной разницы. Они являются персонификацией тех сил, которые сегодня преобладают в России в качестве реальной власти и сохраняют эту власть. 

– А многим Путин видится как жестко-прагматичный политик, но советской формации. Что касается Медведева, то о нем сложилось мнение как о прозападном либерале… 

– Это совершенно условные различия, которые придумали вы, журналисты, да еще политологи. Вам же надо преподносить читателю какие-то суждения по поводу тандема. Вы этим и занимаетесь. 

– Нынешним летом Путин на встрече с молодежью произнес для нас, белорусов, весьма значимую фразу о том, что для России было бы желательно включение Беларуси в состав своего государства. Причем это не новость, ведь он и ранее, будучи в должности президента, тоже активно продвигал этот объединительный проект. И опять к нему возвращается – все же хочет воссоздания Российской империи? 

– Думаю, что у любого человека, обладающего совершеннейшим минимумом самостоятельного мышления, должно присутствовать понимание того, что «идея воссоздания империи» – это лишь… идеологический ход политика в нужное время в нужном месте, не более того. Советский Союз распался не для того, чтобы затем Россия и Беларусь объединились. 

Этим разговорам уже 20 лет! И скоро им будет столько же лет, сколько обещаниям об обеспечении всех ветеранов Великой Отечественной жильем, каждой семьи – отдельной квартирой, повышением жизненного уровня россиян до мирового уровня… Думаю, такие же разговоры присутствуют и в Беларуси. Все это декларативная политика. А она отнюдь не совпадает с реальной политикой. Это фразы, которые должны внушать доверие и симпатии людей к тому, кто их произносит. 

Реальный же интерес России к Беларуси чрезвычайно прост, и я вам об этом раньше уже говорил. Беларусь должна отдать «Газпрому» газовую трубу, пустить крупный русский капитал на свой внутренний рынок и провести приватизацию – чтобы русские олигархи могли скупить все белорусские предприятия. Вот конкретные следствия российских интересов в Беларуси. Все прочее – пустые словеса для дефективных детей! 

– Как простые россияне относятся к Владимиру Путину и Дмитрию Медведеву в части их отношений с Беларусью? 

– Простые россияне особенно последние годы совершенно аполитичны. Население очень мало интересуется политикой, а уровень доверия простых граждан ко всем решениям наверху, в том числе и в межгосударственных отношениях, крайне низок. А Беларусью россияне начинают интересоваться только тогда, когда этот интерес подогревают журналисты, особенно телевизионщики. Мнение россиян об отношениях белорусской и российской властей зиждется на той информации, которую СМИ вкладывают им в рот. Не думаю, что в ваших деревнях и даже городах кто-то сильно озабочен проблемами простых россиян. 

Если вы хотите нарисовать политическую картину происходящего сегодня в России, то она больше всего должна напоминать старое полотно из юго-азиатской эстетики с названием «Белый дракон» – чистый белый прямоугольник. 

– И все же следует ли ожидать положительной трансформации в политико-экономических отношениях наших стран?