Выступление Петра Порошенко на открытии осенне-зимней сессии Верховной рады, продолжавшееся целый час, должно было стать программным для работы украинского парламента на ближайшие полгода, а то и год. Однако у него получилось совсем не то, что задумывалось его спичрайтерами, а может, и то, что задумывалось, ведь текст вывели на монитор, чтобы всё было как у Обамы. «За годы в политике я видел выступления различных руководителей государства, но такого цинизма, как сегодня, ещё не было никогда. Эта власть держит народ и депутатов за лохов. Между ними и нами пропасть, которая с каждым днём становится все больше. И вместо того, чтобы сказать, как мы будем выходить из кризиса, Гарант нарисовал альтернативную реальность, в которой борются с коррупцией и наращивают экспорт в Индонезию», — поделился своими впечатлениями об услышанном Виктор Балога, бывший глава Секретариата президента Ющенко.
* * *
Новости партнеров
Принадлежность Порошенко к миру альтернативной реальности проявляется не только в сказках о борьбе с коррупцией, в которой на днях уличили даже одного из «столпов» этой борьбы журналиста-грантоеда и депутата из фракции «Блок Петра Порошенко» Сергея Лещенко, или резким скачком экспорта в Индонезию, действительно многократно выросшим. Правда, если бы он составлял в январе-апреле 2015 года не 16,5 миллиона долларов, а ещё меньше, то рост до 51,9 миллиона за тот же период года 2016-го выглядел бы куда более впечатляющим достижением украинского президента!
К области альтернативной реальности относятся и его слова про пэрэмоги, касающиеся усиления обороноспособности Украины за счёт возрождения военно-промышленного комплекса.
Вот как это выглядело в оригинале: «В войска уже поставляется не только отремонтированная и модернизированная, но и современная новая техника. В прошлом году было принято на вооружение около двух десятков новых видов оружия и военной техники. В текущем году Минобороны примет ещё более двадцати. И, подчёркиваю, мы только в самом начале процесса военно-технической модернизации Вооружённых сил Украины. Работы ещё непочатый край».
Много это или мало?
Просто в качестве примера укажем, что на вооружении только сухопутных войск российской армии состоит 22 вида автомобилей и вездеходов общего назначения, число видов используемых беспилотных летательных аппаратов достигает 17, для создания инженерных заграждений используется 24 вида различных мин, а инженерные войска в своей работе применяют 66 видов техники. Число же видов (не включая модификаций одного и того же вида) состоящих на вооружении Военно-воздушных сил России самолётов и вертолётов достигает 42.
То есть 20 или даже 40 новых видов оружия и техники, упомянутых Порошенко, — это просто ничто.
* * *
Новости партнеров
Впрочем, неплохо было бы остановиться на конкретных образцах, принятых на вооружение Украиной. Например, в мае этого года появилось информационное сообщение о принятии на вооружение якобы нового вида пулемёта КМ-7,62, призванного заменить советский ПК.
Автор в 2011 году работал на киевском заводе «Маяк», где запускалось производство этого пулемёта для экспорта в африканские государства. Начальник КБ завода называл его «цельностянутым», поскольку конструкция была целиком «стянута»… с того же самого пулемёта Калашникова. Вся разница заключалась лишь в изменённом прикладе да в наличии установленных планок Пикатини. Из-за невозможности украинским производителем стволов выдержать технологию внутреннего легирования канала ствола, а также отсутствия у ствола элементов теплоотвода у пулемёта был вдвое занижен ресурс.
К «новому» виду украинской техники относится переделанная Николаевским ремонтно-механическим заводом советская БРДМ-2, разработанная в середине 1960-х и получившая после установки на неё дизеля «Ивеко» и прорезки в броне боковых дверей название (индекс) БРДМ-2ДИ «Хазар». Кроме того, у «Хазара» «ампутировали» дополнительные колёса для преодоления траншей и гидроподъёмники, выдвигающие их.
В начале 2016 года с огромной помпой был презентован «новейший» украинский 120-мм миномёт «Молот», якобы изготовленный «с применением исключительно украинских материалов и конструкторских решений, благодаря которым он меньше ломается». Из-за этого стоимость одного образца определена в 483 тысячи гривен (около 20 тысяч долларов) Однако, едва поступив в войска, «Молот» в первый же день учений на полигоне «Широкий лан» 25 июля из-за взрыва мины в стволе унёс жизни двух солдат и покалечил ещё девять. Не выдерживает «Молот» ни стрельбы из него, в результате которой отламывается крепление механизма горизонтальной наводки, ни даже транспортировки, приводящей к разрушению транспортировочного лафета.
«Зрада» ещё и в том, что конструктивно «Молот» полностью повторяет советский полковой миномёт образца 1946 года, комплектуется теми же самыми прицелами и, по отзывам украинских миномётчиков, «сам миномёт – очень плохая копия советского миномёта 2С12 «Сани”. Ещё новые миномёты уже довольно облезлые, краска стирается на раз».
Новости партнеров
Также заводом «Маяк» представлена на государственные испытания новая «оперативная снайперская винтовка» «Гопак». У стандартного АКМ со стандартным 30-зарядным магазином поменяли приклад, удалили газоотводную трубку, зато добавили сошки от ПК и оптический прицел, к которому стрелку приходится изо всех сил тянуть шею. В качестве опции к «снайперской винтовке», стреляющей не специальными снайперскими, а обычными «валовыми» автоматными патронами, можно присоединить глушитель. В результате конструкция утяжелилась на полтора килограмма, но никаких тактических, не говоря уже об оперативных, преимуществ не прибавилось.
Ещё один образец нового оружия, в котором «все детали и комплектующие, применяемые при модернизации — украинского производства», — снайперская винтовка ВМ МП-УОС, являющаяся переделкой… 7,62-мм винтовки образца 1891/30 года. Именно винтовка Мосина стала донором ствола и затворного механизма оружия, в котором «все детали и комплектующие украинского производства».
* * *
Впрочем, вернёмся к похвальбе украинского президента. «В кооперации по обеспечению государственного оборонного заказа и программы импортозамещения задействованы более ста частных предприятий, которые производят и поставляют сотни видов комплектующих. Таковы истинные масштабы государственно-частного партнёрства в оборонной отрасли. Это сотни, ещё раз подчёркиваю, предприятий, а не одно или два».
Не будем придираться к словам и рассказывать про то, что более ста предприятий – это ещё далеко не «сотни». Просто приведём данные: в производстве Ан-148 принимало участие 126 предприятий России, на которых изготавливалось свыше 60% комплектующих самолёта, а доля российской продукции в финальной стоимости Ан-140, над созданием которого трудилось 100 российских заводов, составляла около 70%.
Сегодня же после законодательного запрета на военно-техническое сотрудничество с Россией, введённого украинскими властями ещё в начале 2014 года, украинская оборонка осталась без поставщиков комплектующих для огромного ассортимента оружия и техники, наладить самостоятельное производство которых «с нуля» практически невозможно, даже если привлечь не более ста, а реально сотни предприятий. Это можно было сделать в 1991 году, на базе тогда ещё действовавших почти 3 000 оборонных предприятий, доставшихся Украине от СССР, но не сейчас, когда большинство этих предприятий закрыто и разорено.
Тем более на производство новых образцов оружия и боевой техники катастрофически не хватает денег. 6 сентября Порошенко говорил парламентариям: «Хочу остановиться на ближайших планах по модернизации сектора обороны и безопасности. Конечно же, полет мечты у каждого из нас заоблачный. Но есть и земные реалии, которые не оставляют особого выбора между тем, чего бы мы хотели, и тем, что можем себе позволить. Почти 3% ВВП на оборону – это много по сравнению с едва 1%, которым пренебрегали правительства ещё в середине нулевых годов. Но очень мало для страны, которая де-факто в состоянии войны. И больше, к сожалению, и это правда, мы себе позволить не можем — военная нагрузка на бюджет и социальную сферу и так критически велика. Поэтому армия всё ещё нуждается в гражданской помощи, гражданской поддержке, и государство благодарно каждому, чья частная гражданская инициатива укрепляет нашу обороноспособность».
Выход же из ситуации с невозможностью профинансировать оборонную промышленность Украины её руководитель уже нашёл: «Камнем преткновения, уважаемые народные депутаты, к сожалению, стал закон о спецконфискации, который является важным источником финансирования оборонного заказа в текущем году. Друзья, это долг, наш с вами долг перед страной, и я в очередной раз призываю проголосовать за закон в такой редакции, которая снимает все ваши опасения. Внесите те изменения, которые вы считаете нужным, но примите этот закон и обеспечьте финансирование государственного оборонного заказа и другие статьи оборонных расходов государства».
* * *
Но в своём выступлении Пётр Порошенко, несмотря на пафос и победную риторику, фактически признаётся, что дела обстоят отнюдь не так радужно. Образцы новой техники и оружия – это вовсе не серийный выпуск: «Экспортируется не наше оружие, которое сейчас стоит на вооружении украинской армии, а новые виды, которые производятся предприятиями отечественного ВПК за пределами государственного оборонного заказа». Например, даже хвалёный танк «Булат», единичные образцы которого харьковские танкостроители поставляют куда угодно, но только не в свою армию, они не в состоянии производить серийно из-за отсутствия финансирования и комплектующих.
Поэтому танковая промышленность Украины ограничивается лишь ремонтом и кустарными переделками старой советской техники, а ВСУ испытывают жесточайший дефицит во многих современных средствах ведения войны. «Сейчас выполняется более 40 импортных контрактов на поставку в украинскую армию различных средств обороны на общую сумму полтора миллиарда долларов. Наши друзья нам передали бронетехнику, беспилотные летательные аппараты, средства наблюдения и средства связи, радиолокационные станции контрбатарейной борьбы и тому подобное. Несколько недель назад поступила большая партия приборов ночного видения, ещё одна – сейчас на подходе».
Вся риторика Порошенко пронизана воинственностью: «Одним из драйверов нашего экономического роста является наша вынужденная милитаризация». Намечены даже цели для применения продукции украинской оборонки: «Для меня главным была, есть и будет борьба за восстановление территориальной целостности Украины в границах 1991 года. Так, как это в том же году было проголосовано на настоящем референдуме, в том числе и подавляющим большинством жителей Донбасса, и большинством крымчан. И больше никакого референдума не было! Заявление Путина о том, что будто вопрос Крыма закрыт, это только его бред. Хотя на самом деле оно действительно закрыто в 1954 и в 1991 году: Крым был, есть и будет украинским. И никакого другого разговора не будет».
* * *
И всё-таки, разобрав аспекты выступления Порошенко, касающиеся состояния военно-промышленного комплекса Украины, невозможно не согласиться со словами Виктора Балоги, написанными им в продолжение своей возмущённой реплики: «Я никогда не был в Северной Корее, но то, что услышал сегодня в парламенте, очень напоминает режим Ким Чен Ына и его предшественников. Народ должен быть послушным и бедным, а лидер – жить в роскоши и рассказывать о том, что вокруг одни враги».
Именно для консервации этой удобной Порошенко позиции он и требует, чтобы продолжалась война, росли оборонные затраты, а население нищало под непосильным военным бременем.
Александр Москаль
