Как быть, если приток мигрантов слишком резко меняет порядок вещей? Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан в феврале 2017 года призвал европейцев перебираться в его страну. «Подлинные беженцы — это немцы, французы, голландцы, итальянцы, все те, кто готовы найти в Венгрии родину, которую они потеряли у себя дома». Исследование газеты Le Monde подтверждает, что это не пустые слова. С 2014 года недовольные происходящими у них дома демографическими переменами жители Западной Европы переезжают в Восточную. Страны, в которые направляются контрмигранты, — Польша, Чехия, Словакия и особенно Венгрия.
«Мигранты по причине идентичности»
Новости партнеров
«Я много путешествовал и сделал для себя вывод, что мне не по душе мультикультурные страны. Я думаю, это важно, когда люди вокруг похожи на тебя самого. Именно это я и нашел здесь, в Польше», — рассказал Le Monde 31-летний француз Грегуар Ле Рой. В планах контрмигранта — создание франко-польской общины и даже особых кварталов для будущих переселенцев в предместьях Варшавы. По мнению Ле Роя, польская столица уступает в красоте Парижу, но зато дает чувство безопасности, недостаток которого он вновь и вновь испытывает при возвращении на родину.
Другой мигрант по причинам идентичности, назвавший себя Габриэлем, — уроженец французской Верхней Савойи. В Будапеште переселенец нашел более высокое качество жизни, в состав которого, по его мнению, входит «этническая однородность общества». «Если, как в плавильном котле, перемешиваются слишком разные люди, то это не работает», — заявляет он. По сути дела, Габриэль повторяет слова премьера Орбана, заявившего в феврале этого года, что «конкурентным преимуществом Венгрии является ее этническая гомогенность», и выступающего с предельной жесткостью против мигрантов.
Еще один переселенец в Венгрию, Ромэн, считает, что это восточноевропейский мир точно соответствует потерянной им «Франции прошлого»: «Здесь я чувствую себя так, как будто попал в страну, о которой мне рассказывали мои дедушки. Индивидуализма не так много и деревни не вымирают». По мнению Ромэна, страна без мигрантов — Венгрия — способна стать экологическим парадизом.
Великое замещение населения
За несколько лет до большого миграционного кризиса 2015-2016 годов французский литератор Рено Камю сформулировал концепцию «Великого замещения», в соответствии с которой европейские власти якобы осуществляют большую замену автохтонного населения приезжими из исламского мира. Само выражение «Великое замещение» представляет собой парафраз высказывания Бертольда Брехта: «Если народ не может сменить свое правительство, то в таком случае правительство может сменить свой народ». Явный алармист, Камю опасается, что этнические меньшинства будут поглощать большинство уже на протяжении нескольких ближайших поколений.
«»Великое замещение» — возможно, самый значительный феномен во всей истории Франции», — пробует выступать как пророк Камю. По его словам, замене европейцев не-европейцами предшествуют «преподавание забвения» и «декультурация».
Камю настаивает, что несогласие с миграцией может быть политической позицией в чистом виде: «Ультраправый ли я? У меня нет симпатии ни к тоталитаризму, ни к нацизму, ни к фашизму, ни к отрицанию холокоста, ни к режиму Виши, ни к одному существующему типу гражданской или военной диктатуры. <…> Я испытываю отвращение к военизированным формированиям и не принимал участия ни в одном из них, меня отталкивает насилие, и я сторонник правового общества. Мое решительное несогласие с миграцией, со сменой цивилизационного кода, с происходящим сегодня «Великим замещением» — только это связывает меня с радикалами».
Новости партнеров
Держащийся отстраненно от политики, Камю тем не менее смог популяризовать концепцию «Великого замещения», которая известна сегодня во Франции каждому. В ходе миграционного кризиса 2015-2016 годов ее использовало движение «Блок сторонников идентичности», развесившее по Парижу афиши: «Великое замещение. Улыбайтесь, вас замещают».
Солидаризоваться с Камю французские политики, впрочем, не спешат. Даже глава «Национального фронта» Марин Ле Пен считает, что «Великое замещение» «слишком отдает теорией заговора». По мнению признанного лидера праворадикалов, массовый приток мигрантов в Европу объясняется, скорее, интересами крупного бизнеса, стремящегося сэкономить на рабочей силе, чем злой волей правящих элит. Более левые французские политики считают само упоминание о «Великом замещении» и родственной ему концепцией «Еврабии» Жизель Литтман-Ореби чем-то неприличным.
Уехать из Европы в горячую точку
Любопытно сопоставить контрмиграцию в Восточную Европу с появлением французских, итальянских и немецких добровольцев в непризнанных республиках на границе России и Украины — ДНР и ЛНР. С 2014 года небольшие группы французских ультраправых, часто имевших дело с группой Unité Continentale, отправились в зону конфликта.
Один из «европейских ополченцев» Гийом Норманн дал в 2015 году интервью российскому СМИ Gazeta.Ru. По словам добровольца, уехать из Франции его заставило, среди прочего, предчувствие конфликта, который может разгореться между мигрантами и их потомками, с одной стороны, и ультраправыми — с другой. «Я уверен, что рано или поздно у нас начнется гражданская война. Гораздо более жестокая, чем в Донбассе. Более 1400 исламистов из Франции воевали в Сирии», — аргументирует он. Идеи скрыто идущей гражданской войны придерживается и Рено Камю.
Любопытно наблюдать, насколько иначе та же самая угроза воспринимается политическими комментаторами, близкими к политическому центру. Так, ведущий французский исламовед Жилль Кепель уверен, что гражданское противостояние во Франции возможно в случае, если за террористическими актами исламистов последует давление на всю мусульманскую общину страны, в порядке так или иначе институциализированной «мести». Цель исламских радикалов, взрывающих Европу, — спровоцировать гражданские войны в ней, считает эксперт.
Игорь Гашков
