Если верить данным «Коммерсанта» по новой интеграции с Белоруссией (а к сожалению, через него государство по-прежнему сливает достоверную инфу), то Москва и Минск договорились о следующей конкретике:
— к 1 апреля 2021 года будет принят единый Налоговый кодекс (вступит в силу в 2022 году);
Новости партнеров
— с 2021 года запускается единая таможенная политика (вплоть до совместных таможенных рейдов, общей информсистемы и едва ли не общей таможенной службы) и энергополитика (создание «единого регулятора» рынков газа, нефти, нефтепродуктов и электроэнергии);
— с 1 июня 2020 года взаимная отмена роуминга;
— к 2021 году будут созданы взаимный единый доступ к госзакупкам, единая система учета собственности и унификация хозяйственного законодательства, то есть, видимо, Гражданских кодексов (работа над Основами гражданского законодательства Союзного государства);
— с января 2022 года два государства в рамках Союзного государства намерены вести «согласованную политику» на рынке труда и в сфере соцзащиты, однако в последнем случае обещано лишь «сближение уровня» соцгарантий и в будущем — «равные права» граждан двух стран;
— наконец, с 1 января 2022 года в Союзном государстве будут разграничены (как стандартно происходит в конфедерации) вопросы, относящиеся к общему и национальным предметам ведения.
«Коммерсант» оценивает такую интеграцию выше, чем в Евросоюзе — местами как конфедерацию и даже федерацию, но при этом отмечает, что она вовсе не затрагивает оборону, госбезопасность, суд, правоохранительную систему, образование, здравоохранение, науку, и главное — госуправление.
И действительно: перед нами исключительно экономические договорённости, которые, казалось бы, вовсе не затрагивают политику. Причём интеграция не полная — в частности, не заявлено о создании единой валюты и общего эмиссионного центра.
Новости партнеров
Тем не менее если этот документ будет реализован, то к 2022 году Россия и Белоруссия получат единую налоговую систему, таможенную политику (а значит, в идеале — и решение проблемы с контрафактом), энергетическую систему (а значит, в идеале — отсутствие нефтегазовых споров), единую мобильную связь, унифицированные хозяйственные стандарты и госзакупки.
А всё это в совокупности означает унификацию всей хозяйственной системы — от налогов до нефти/газа. Учитывая разницу в экономической мощи (в 29 раз), такая интеграция может стать предпоследним этапом к полному слиянию России и Белоруссии в одно государство (скажем, к 2024 году).
Однако отсутствие политических обязательств и объединения систем госуправления, безусловно, позволит Лукашенко в любой момент сорвать новый этап интеграции и заартачиться, как он это делал не раз. Нынешние договорённости нисколько от этого не оберегают — наоборот, они позволяют Лукашенко вновь отложить самый главный вопрос напоследок.
В любом случае лучше такие подвижки в интеграции с Белоруссией, чем никакие или чем украинский сценарий. Антироссийские выбрыки Минска это не нейтрализует, но при реализации новой программы возможностей для них станет меньше, так как Москва ещё теснее привяжет к себе экономику Белоруссии (итак далеко не независимую).
