Ведь вопрос о том, почему же новый российский авиалайнер, отвечающий всем требованиям безопасности, не смог разминуться с горой, приобрел сейчас особую важность, и в зависимости от того, как ответят на этот вопрос, сложится судьба проекта Sukhoi SuperJet-100 в будущем. По сведениям «Русского репортера», российское правительство потратило на данный проект около $2,6 млрд. Недоброжелатели SSJ-100, как подчеркивает издание, называют цифры от $3 млрд до $7 млрд. Словом, для того, чтобы «отбить» даже официальные два с половиной миллиарда, нужно продать 330 самолетов. А как это сделать, когда машина неисправна?
Выход придумали вот какой. В понедельник, 21 мая, российский Минпромторг и индонезийский Национальный комитет безопасности на транспорте подписали протокол о расследовании крушения SuperJet-100. Самым важным пунктом этого документа, как отмечает Интерфакс, стал следующий: «Признаков отказа систем и агрегатов самолета не выявлено, функция предупреждения о столкновении с землей T2CAS была работоспособна при совершении полета и давала экипажу информацию». В переводе на человеческий язык: наш самолет – хорошо отлаженная машина, покупайте и летайте. Это притом, что протокол подписали на основе предварительной расшифровки регистратора переговоров в кабине пилотов. Иначе говоря, специалисты прослушали двухчасовые переговоры пилотов и поняли, что самолет во время полета был полностью исправен.
Новости партнеров
Здесь, пожалуй, самое время вспомнить, кто 9 мая в Индонезии сел за штурвал самолета Sukhoi SuperJet-100 с бортовым номером 97004. Российским авиалайнером во время второго демонстрационного полета управлял Александр Яблонцев. По словам блогера Сергея Доли, который полетел в Индонезию в составе делегации компании «Гражданские самолеты Сухого», Александр Яблонцев – это человек, который поднял самый первый SuperJet в воздух, который участвовал в испытаниях этой машины, который знал ее лучше всех. «С Александром Николаевичем мы плотно начали общаться лишь в Карачи, но за пару дней я успел проникнуться к нему настоящим уважением», – пишет в своем «ЖЖ» Сергей Доля.
По поводу переговоров, которые слушали расшифровщики самописца, летчик-испытатель Анатолий Кнышев рассказал «Московскому комсомольцу», что пилоты могли умышленно не говорить о каких-либо неисправностях в эфире. По его словам, летчиков могла прослушивать другая сторона, для которой и проводился рекламный полет SSJ-100. «В этом случае любые неисправности в системе работы воздушного судна пилоты могли сообщать друг другу на пальцах», – поясняет Анатолий Кнышев.
Впрочем, оговаривать пилотов SSJ-100, конечно же, никто не собирается. Источник «МК» в комиссии по расследованию трагедии согласился с тем, что «нельзя делать выводы о работе систем самолета исключительно на показаниях одного самописца». Он высказал предположение, что катастрофа произошла из-за того, что самолет шел к горе под большим углом – около 80 градусов. «В этом случае система оповещения летчиков могла сработать лишь за пять секунд до трагедии», – подчеркнул представитель комиссии.
Как заявил летчик-испытатель Анатолий Кнышев, прекращение поисков параметрического бортового самописца лишь на руку разработчикам. «Если что-то случилось с самой техникой, этот факт будут стараться скрыть до последнего. Только остальному миру это будет совсем не на руку. Как потом без этого самописца определить, какие именно устройства нового самолета подвержены «патологиям»?», – недоумевает Герой России. Его слова о том, что второй самописец невыгоден российской стороне, подтвердил и анонимный источник «МК» из комиссии. Он так и сказал: «Второй самописец российской стороне действительно невыгоден. Вдруг он укажет на какие-то неисправности? Тем более (и я в этом уверен) истинную причину трагедии разработчики знают уже давно. А отказ от поисков второго самописца – способ не договорить и остановиться на нескольких примерных причинах трагедии».
Индонезийская трагедия, по мнению большинства людей, работающих в авиации, – тяжелое, но вполне преодолимое испытание. «В авиационном бизнесе работают грамотные и компетентные люди, понимающие ситуацию, в основном не склонные к спонтанным эмоциональным решениям, и нет оснований предполагать, что из-за случившейся катастрофы (особенно если будет подтверждено отсутствие технических сбоев) они откажутся от уже заключенных контрактов и планов по приобретению самолета, – считает старший советник EPPA Russia Федор Борисов. – Я выскажу крамольную мысль, но это – наша с вами страна, и мы знаем, что масса денег здесь попросту зарывается в землю без шансов на то, чтобы получить хоть какую-то отдачу. В случае же с SuperJet получился реальный, довольно качественный и, в общем, вполне конкурентоспособный продукт».
Роман Дорофеев
http://www.km.ru/news
Новости партнеров
Когда падают самолеты, до последнего не хочется верить, что в этом виноваты пилоты. Что угодно, только не это: ведь все мы – потенциальные пассажиры и время от времени доверяем им свои жизни. Наверное, поэтому добрая половина пассажиров после посадки с облегчением аплодирует летчикам: сказывается выход нервного напряжения, которое на протяжении полета сидит в каждом.
|
|
|
|
|
И многое другое…
|
