Так заявил на пике своей карьеры итальянский премьер-министр Сильвио Берлускони. Кое-что общее с великим предшественником у Берлускони и правда было: помимо того, что оба не страдали заниженной самооценкой, и тот и другой занимали высший пост (соответственно императора и премьера) около 10 лет, хотя Берлускони — с перерывами. И главное — оба были в свое время самыми яркими звездами европейской политики. Как зовут (точнее, как звали до минувшей субботы) итальянского премьера, знает каждый российский школьник в отличие, скажем, от имени премьера Британии или Португалии.
Берлускони в смысле умения быть на виду и оставаться при любых обстоятельствах на плаву не было равных. Каждый из многочисленных амурных скандалов, каждое из возбужденных против него уголовных дел могло бы стоить кресла любому другому главе правительства — но только не ему. Более того, до поры это только работало на его популярность. Как от героя комиксов, пули от него отскакивали и делали его сильнее.
Новости партнеров
Сейчас, когда итальянские политологи и СМИ итожат это странное правление, оно предстает еще более загадочным. Они не могут обнаружить ни одного значимого успеха (в борьбе с кризисом, с безработицей, с мафией и т. д.), который бы оправдывал столь долгое премьерство. С другой стороны, это правление им трудно назвать разочаровывающим: Берлускони ничего конкретного и не обещал. У него не было позитивной программы, внятной политической линии (в отличие от сменившего его ненадолго профессора Романо Проди). Кроме одной: во что бы то ни стало оставаться при власти.
Внятная линия этому бы только мешала: реформаторы долго не правят. Медиамагнат Берлускони понимал это лучше многих. Его власть была, без сомнения, медиакратией. Если в одних руках общенациональные СМИ, не столь важно, как ты работаешь, — важно, как это показывают, преподносят. Путь тупиковый, но до некоторых пор эффективный.
Не случайно Берлускони был так близок с Владимиром Путиным: они чувствовали родство душ. Однако электораты у них все-таки разные. Поэтому Берлускони ушел добровольно, а Путин только входит во вкус.
