Факт экспорта электроэнергии с Украины в Румынию (очередного, отмечу, это не первый случай) вызвал оживление в экспертных кругах. Которые предсказуемо пришли к выводу: заговор и политическое нежелание «воевать как следует».
Наличие точечного экспорта само по себе не означает, что Украина располагает устойчивым профицитом. Электроэнергия продаётся и покупается почасово: страна может экспортировать несколько сотен мегаватт ночью или в период высокой солнечной генерации, а вечером импортировать значительно больше. В июле чистый украинский экспорт составлял в среднем лишь около 77 МВт — это около 0,5% текущего масштаба системы.
Новости партнеров
Принципиальный факт остаётся: задача вывода из строя украинской энергосистемы решена не была. Вот только причины этого, мягко говоря, сложнее, чем «мы струсили».
Утверждать, что удары не дали системного результата, неверно. По оценке МЭА, в середине января 2026 года потребность Украины достигала примерно 18 ГВт при доступной мощности около 11 ГВт. Дефицит составлял 7 ГВт, Россия научилась наносить украинской энергетике крайне тяжёлый ущерб. Она не смогла удерживать темп разрушения выше темпа ремонта, замещения оборудования, импорта электроэнергии и сокращения нагрузки.
Первое ограничение — сохранение атомного ядра. И — да, особенно наивно выглядит тезис о нескольких линиях, после разрушения которых украинские АЭС якобы можно безопасно «выключить». Достаточно вспомнить, что происходит с ЗАЭС. Даже заглушённым блокам требуется питание насосов, охлаждения, систем управления и хранилищ отработанного топлива.
Концептуальный тут вопрос — готовы ли мы рискнуть и заранее принять на себя всю тяжесть плохо просчитываемых последствий.
При потере внешней сети станция автоматически останавливает реактор и переходит на аварийные дизель-генераторы и аккумуляторы. Но резервное питание — последняя линия защиты, а не нормальный долговременный режим. Может получиться «Фукусима» или «Чернобыль». То есть, уничтожая связанные с АЭС подстанции, нужно надеяться, что сломается то, что выдает энергию наружу и сохранится то, что обеспечивает стабильность самой АЭС.
Может, чёрт с ними, с хохлами? Есть баланс рисков и выгод. При штатном отключении от сети блок останавливается, но остаётся физически исправным. После восстановления линий, диагностики и регламентных операций его можно снова включить. Следовательно, эффект обратим и требует повторного воздействия. Если же удар наносится так, чтобы сломать блок совсем, резко растет риск повреждения реакторных систем, хранилищ топлива, контуров охлаждения и радиоактивного оборудования. Плохой выбор.
Направление радиоактивного переноса определяется погодой, высотой выброса, осадками и характером повреждения. Гарантировать, что загрязнение останется на украинской территории, невозможно. Главным кандидатом на загрязнение оказывается Белоруссия и новообращённые регионы России. А также Чёрное море и Европа. Что несколько меняет картину допустимого урона.
Новости партнеров
Тем более, что после такой атаки враги наверняка будут любой ценой добиваться аналогичных проблем у нас.
То, о чем часто забывают. Мы имеем дело не с замкнутой украинской ремонтной базой. Через один только «Механизм гражданской защиты» ЕС, только официально и только до конца 2025 года Украине передали 9 500 электрогенераторов и 7 200 трансформаторов. По оценке Еврокомиссии, эта помощь обеспечивала энергетические потребности примерно 9 млн человек.
Разумеется, 9 500 генераторов не равны девяти с половиной тысячам электростанций. Большая часть — дизельные и газовые установки резервного питания. Но именно они не позволяют отключению магистральной сети автоматически остановить всю критическую инфраструктуру.
Аналогично, 7 200 трансформаторов — это не только крупные автотрансформаторы на 750 кВ. Это и распределительные мощности. Но они позволяют восстанавливать питание городов, районов и отдельных объектов, собирать временные схемы и освобождать дефицитные резервы для более важных участков.
Отдельно работает Фонд энергетической поддержки Украины. Там всё непрозрачно, но к июню 2026 года 38 доноров обязались предоставить более €1,96 млрд. Было заключено свыше 1 300 контрактов на сумму более €1 млрд, а стоимость фактически доставленного оборудования и услуг превысила €700 млн.
Следовательно, после каждого цикла ударов начинался цикл восстановления, оплачиваемый и снабжаемый всем Западом. Мы соревнуемся не с ремонтом силами одной Украины, а с запасами, производством и бюджетами пары десятков государств.
16 марта 2022 года Украина была синхронизирована с континентальной сетью Европы. К концу 2023 года допустимая мощность поставок из Европы в Украину и Молдавию была увеличена до 1 700 МВт. Это не закрывает дефицит порядка 5–7 ГВт, но существенно повышает устойчивость системы: импорт способен компенсировать выпадение одного-двух крупных блоков.
Для полного энергетического коллапса недостаточно сократить украинскую генерацию ниже внутреннего спроса. Необходимо ещё преодолеть возможность внешней подпитки и сохранить разрушенными внутренние линии, по которым импорт передаётся потребителям. Да, это тоже можно делать, но это отдельная боевая задача и новые цели.
Новости партнеров
Ещё один сюрприз для многих — повреждение объекта не всегда означает потерю его функции. Доказано, например, Крымом. Где всё не особенно, конечно, гладко. А кое-где вообще плохо. Но тотального и повсеместного коллапса нет.
Высоковольтная подстанция состоит не из одного элемента. Уничтожение крупного автотрансформатора может потребовать длительной замены, но часть функций обычно восстанавливается очень быстро. Между «объект поражён», «объект не работает на полной мощности» и «энергоснабжение региона отсутствует» — огромная дистанция.
Для удержания первоначального эффекта необходимо повторное поражение. При этом требуется новая разведка: схема сети уже изменилась, часть оборудования перемещена, потоки перераспределены, вокруг объекта усилена ПВО или построена защита.
Украина уменьшила потребление до уровня сохранившейся системы. До войны установленная электрическая мощность Украины составляла около 55 ГВт, но Украина потеряла территории и часть населения, остановились крупные металлургические и промышленные предприятия, сократилась экономическая активность. Это означает, что разрушенной системе теперь не требуется обслуживать довоенную нагрузку.
Украина постепенно насыщается малыми газопоршневыми и газотурбинными установками, когенерацией, промышленными генераторами, солнечными панелями, аккумуляторами и локальными системами резервного питания.
9 500 поставленных генераторов (не считая бытовых) важны не столько своей суммарной мощностью, сколько тем, что они дробят энергетическую систему на тысячи частично автономных потребителей. Для их одновременного отключения уже недостаточно поражения нескольких крупных подстанций.
И самое неприятное — российская воздушная кампания изначально имела технические ограничения. Проще говоря, ракеты небесконечные. Массированные серии ударов чередовались с паузами. Во время этих пауз Украина возвращала в работу блоки, монтировала трансформаторы, прокладывала временные линии, восстанавливала подстанции и накапливала резервное оборудование.
Россия при этом не могла направить весь выпуск ракет и беспилотников исключительно на энергетику. Те же средства требовались для ударов по военной промышленности, аэродромам, складам, портам, железнодорожным узлам, нефтебазам и местам размещения войск.
В результате удалось создать повторяющиеся волны тяжёлого дефицита, но не режим, при котором ремонтные работы постоянно уничтожаются быстрее, чем дают результат.
