Новый виток идиотских игр вокруг Telegram оказался настолько откровенно неподготовленным (в качестве доказательств «пособничества» Дурова терроризму приводится переписка злоумышленников из VK, давно и прочно принадлежащего Газпрому), что за утомившими уже кажется всех (в силу своей явной неискренности и профанации) разговорами о безопасности и борьбе с кибермошенничеством, зачинщикам процесса уже не удаётся скрыть ни собственную панику, ни их конечную цель — национализацию Telegram.
Ещё вчера пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков выступал с заявлением о продолжении переговоров с владельцами мессенджера на предмет снятия с него наложенных РКН ограничений, одновременно посетовав на неконструктивную, по его словам, позицию той стороны.
Новости партнеров
А уже сегодня с утра пришла та самая новость о том, что Павлу Дурову предъявлено обвинение в содействии террористической деятельности и о начале процедуры объявления его в международный розыск.
Основанием называют отказ администрации мессенджера удалять каналы, чаты и боты, которыми пользуются украинские спецслужбы и террористические организации.
Особенно выразительно всё это выглядит на фоне истории с чат-ботом знакомств «Дайвинчик/Leo», через который, по версии следствия, украинские кураторы вовлекали российских подростков в диверсии.
При этом в основу начатой кампании по информационному сопровождению нового наката на всё ещё наиболее популярный в России мессенджер положен запредельный в своей незамысловатости посыл: раз преступник когда-либо пользовался Telegram, значит, виноват Telegram.
А тот факт, что представленная переписка велась на другой платформе, принадлежащей, на минуточку, по сути, самому государству – всего лишь незначительная подробность, мешающая правильному политическому восприятию.
При этом ещё совсем недавно российская власть рассуждала совершенно иначе. Комментируя задержание Дурова французскими спецслужбами, тот же Песков вполне справедливо замечал:
«Да, действительно, террористы пользуются сетью Telegram. Но террористы же пользуются тоже и автомобилями. Почему не арестовывают генерального директора Renault или Citroën?». Конец цитаты.
Новости партнеров
Тогда Москва защищала очевидный принцип: создатель инструмента не может автоматически отвечать за каждое преступление, совершённое с его помощью.
Теперь выясняется, что этот принцип действует лишь тогда, когда Дурова прессуют французы. Но как только надавить на него понадобилось нашим собственным чиновникам, автомобильная аналогия была немедленно забыта.
Получается, французам арестовывать создателя платформы за действия пользователей нельзя, а нам обвинять его в терроризме и объявлять в международный розыск можно.
Разумеется, Telegram используют преступники, вербовщики и спецслужбы. Но они точно так же пользуются телефонами, банковскими переводами, электронной почтой, социальными сетями и автомобилями. Борьба с преступностью предполагает поиск преступников, оперативную работу и удаление запрещённого контента, а не фактическую национализацию средства связи.
А речь, похоже, идёт именно об этом. Telegram слишком велик, слишком популярен и слишком плохо управляется административной командой. Там одновременно сосуществуют государственные каналы, военкоры, оппозиция, бизнес, чиновники и миллионы обычных пользователей.
Для системы, привыкшей контролировать телевизор, крупные СМИ и социальные сети, такая самостоятельная площадка выглядит не инструментом, а угрозой – особенно накануне парламентских выборов и на фоне вечного страха перед новым «майданом».
Сначала проблему попытались решить привычным способом: ограничить чужое и приказать всем перейти на своё. Так появился Max, которому обеспечили государственную поддержку, интеграцию с официальными сервисами и обязательную предварительную установку на продаваемые в России электронные устройства.
Только вот пользователь – не государственный служащий на совещании. Его невозможно навсегда пересадить в неудобный сервис одним распоряжением. Можно заставить установить приложение. Можно обязать чиновника писать в нём рабочие сообщения. Можно отчитаться о десятках миллионов регистраций. Но невозможно приказать людям полюбить продукт и добровольно перенести туда свою повседневную жизнь.
Новости партнеров
В результате, получив намедни довольно знатный отлуп от Apple и Google в виде удаления из соответствующих магазинов приложений Max и VK – как оказалось, «суверенный интернет» заканчивается ровно там, где начинаются иностранные операционные системы, созданием альтернативы которым у нас, отчего-то, никто не озаботился, – а заодно убедившись в том, что «национальный» не взлетел, и видимо, в его нынешнем весьма убогом, с технической точки зрения, состоянии уже никогда не взлетит, организаторы всей этой свистопляски пошли на второй круг давления на Дурова.
Впрочем, всё это крайне бесперспективно и максимально непоследовательно. Но это на самом деле уже не так важно.
Скажу больше. Вся эта история не про Telegram сам по себе, не про пресловутую безопасность, и даже не только про частные коммерческие интересы тех, кто в очередной раз путает собственных «баранов» с государственными.
Всё значительно хуже. Это история о провале российского импортозамещения как управленческой модели. О том, что в приказном порядке невозможно создать ничего – начиная от чипов и заканчивая автомобилями и мессенджерами.
И вовсе не потому, что в России нет талантливых программистов, инженеров и предпринимателей. Дуров, между прочим, как раз один из наиболее убедительных примеров того, что такие люди у нас есть.
Проблема в другом: деньги и возможности в этой системе распределяются не между теми, кто способен создать лучшее, передовое, а между теми, кому по статусу положено получать государственные контракты, субсидии и гарантированный административный рынок.
В нормальной конкурентной среде разработчик обязан убедить пользователя. В нашей системе пользователь обязан убедить чиновника, что уже установил разработанное для него приложение. Качество при такой модели становится необязательным. Зачем побеждать конкурента функциональностью, если его можно замедлить, заблокировать или обвинить в терроризме?
И всё же просто назначить мессенджер успешным каким-нибудь постановлением правительства нельзя. Точно так же, как нельзя приказом создать современный процессор или конкурентоспособный автомобиль.
Именно поэтому вокруг Telegram столько истерики. Его существование ежедневно напоминает, что настоящий продукт способен завоевать аудиторию без обязательной предустановки, бюджетной накачки и административных приказов.
Max же символизирует обратное: даже огромный государственный ресурс не гарантирует появления чего-то, чем люди захотят пользоваться добровольно.
И пока деньги, возможности и поддержка государства будут распределяться исключительно между «теми, кому положено», ничего действительно нового и прорывного в России не появится, по крайней мере, по инициативе сверху. Всё так и останется на уровне административных запретов или переклеивания шильдиков. Уж в чём в чём, а в этом наши «импортозаместители» поднаторели.
