Как правило войны не начитаются просто так, по чьему-либо желанию, вопреки необходимости. Гитлер и Муссолини — редкий случай, когда главы современных государств стремились к войне.
И то Муссолини стремился к малым войнам, против второстепенных государств, которые он считал лёгкой добычей. Фактически к масштабной войне с великими державами стремился только Гитлер. Остальные тоже были не прочь, чтобы война разгорелась, но хотели, чтобы воевали другие, сами же планировали, как американцы, явиться к концу мероприятия и забрать у истощённых сторон плоды победы.
Новости партнеров
Даже Наполеон, при том, что в его эпоху война считалась легитимным способом разрешения политических противоречий и при том, что он сам был военным, стремился к миру. Другое дело, что в кризисной ситуации короткую военную кампанию он предпочитал длительным переговорам и, к тому же, не любил компромиссы, предпочитая забирать всё, что ему требовалось силой. Потому и проиграл, убедив в конце концов все великие державы, что им жизненно необходимо временно отложить противоречия и объединиться против Наполеона, а уж потом выяснять отношения друг с другом.
Люди давно сообразили, что война несёт слишком большие издержки даже для победителя (в том числе в виде стремления побеждённого к реваншу и желания найти себе для этого сильного союзника), чтобы быть сколько-нибудь рентабельной хотя бы в среднесрочной перспективе. Поэтому большая часть войн началась из-за недоверия к оппоненту, из-за непонимания его мотивов, неверной оценки его планов и готовности к поддержке эскалационного сценария. Первоначальная эскалация – всегда попытка продемонстрировать собственную готовность к крайним мерам, чтобы «вразумить» оппонента, н чаще всего она вызывает зеркальную реакцию, либо же демонстративная готовность оппонента к мирному урегулированию воспринимается как слабость, что в свою очередь ведёт к наращиванию давления и выдвижению новых требований.
Когда Запад планировал нынешний кризис, он исходил из того, что Россия слишком слаба экономически, чтобы долго выдерживать эскалационный сценарий, и на каком-то этапе она должна будет уступить. Эта ошибка дорого обошлась Западу, а его упорство в продвижении эскалационного сценария, уже после того как стала понятна его неэффективность, может дорого обойтись человечеству.
Начиная с 2022 года Россия:
· в полтора-два раза увеличила численность Вооружённых Сил;
· создала новые виды войск, в частности Войска беспилотных систем;
· поставила на вооружение ракетные комплексы средней дальности («Орешник»);
Новости партнеров
· значительно модернизировала стоявшие на вооружении ракеты всех типов («Калибр», «Искандер» и другие), а также разработала и поставила на вооружение новые перспективные типы ракетного оружия («Бандероль»);
· ускорилась модернизация ядерного арсенала и постановка на вооружение новых перспективных систем («Буревестник», «Авангард», «Посейдон»);
· значительно расширено общее военное производство, а также с нуля развёрнуто и выведено на недоступные пока для Запада объёмы производство десятков различных типов БЛА;
· развёрнуты новые соединения и объединения войск, созданы новые базы, развёрнут контингент ВС РФ в Белоруссии, имеющий на вооружение ядерные ракеты средней и меньшей дальности.
Это только верхушка айсберга. На самом деле Россия развернула гораздо более масштабное военное строительство, а её армия, единственная в мире, приобрела и продолжает приобретать опыт большой современной войны.
Запад боялся Москвы и не верил в то, что она не попытается взять реванш за распад СССР в годы, когда Россия была значительно слабее, когда он был уверен в своём экономическом и военном превосходстве. Теперь, когда его планы провалились, а Россия значительно усилилась, Запад тем более не верит, что Москва не попытается отбить затраты на создание столь мощной армии. Ведь это огромные непроизводительные расходы, огромная нагрузка на экономику, причём если этим преимуществом не воспользоваться сейчас, то лет через десять-двадцать оно исчезнет. Личный состав армии сменится и новички, которые составят подавляющее большинство личного состава, уже не будут обладать непосредственным опытом боёв. Конкуренты поставят на вооружение аналогичные системы, которые сейчас ими лихорадочно разрабатываются, баланс сил восстановится и надо будет либо делать очередной шаг в гонке вооружений, либо выстраивать новые отношения, исходя из нового соотношения сил.
Запад никогда бы такого не допустил. Обладая минимальным военным преимуществом, он бы обязательно попытался его реализовать, а преимущество России далеко не минимально. Запад никогда не поверит, что Москва согласится с ним на длительный мир на равных условиях. В любом предложении он будет видеть подвох, любую уступку он будет расценивать, как наличие некоей неизвестной ему слабости, само согласие на переговоры в условиях тотального военного превосходства России на поле боя он будет рассматривать, как неуверенность Москвы в своих силах.
Собственно, поэтому российское руководство в последнее время и отказывается от любых предложений по возобновлению переговоров с Киевом, требуя безоговорочной капитуляции киевского режима, путём принятия российских требований до начала переговорного процесса и до прекращения огня. Но даже такой подход оставляет Западу пространство для манёвра. Выбивание Украины из формулы его противостояния с Россией серьёзный аргумент, но недостаточный для того, чтобы окончательно сломить Запад, уверенный в том, что его демографические и финансово-экономические ресурсы позволят в конце концов переломить неудачно начавшуюся для него конфронтацию и готовящийся для этого перейти на новую, более высокую, ступень эскалации.
Новости партнеров
В принципе надо понимать, что государство или объединение государств, принявшее в отношении кого бы то ни было эскалационную модель, сами с неё не сойдут – их оттуда надо принудительно спускать. Запад оказался заложником собственных страхов. Чем сильнее становится Россия, тем меньше западные политики верят в то, что она будет учитывать их интересы в процессе глобального урегулирования. Чем дольше идёт конфронтация, тем больше вкладывается в неё Запад, тем важнее для него получение компенсации за свои усилия, тем меньше он готов и способен уступать в рамках компромисса.
Убедить его не получится, так как он верит в собственные силы и не верит в добрые намерения России. Шанс избежать глобальной катастрофы заключается в активной, согласованной с союзниками политике, направленной на разведение США и Европы по разным ТВД. США – в индо-тихоокеанский регион, куда так стремится Трамп и по пути куда он завяз на Ближнем Востоке, в войне с Ираном. Кстати, ближневосточный кризис тоже не решится быстро, так что альтернативой увязанию там части американских сил может быть только бегство США из региона, с оставлением Израиля один на один с исламским миром. В этом случае у России в регионе появится своя игра по умиротворению страстей.
Что же касается Европы, то здесь есть серьёзный разлом межу традиционной Западной Европой и бывшей советской сферой влияния, которая «старой Европой» до сих пор рассматривается как второсортная Европа, которой не жалко и которой можно пожертвовать. Если удастся этот разлом расширить, убедить большую часть восточноевропейцев, что Запад готовит им судьбу Украины (или хуже) и ничего более, добиться её согласия на отказ от размещения на своей территории иностранных вооружённых сил и технических средств, способных представлять угрозу России, то возможно Запад потеряет не только способность, но и желание дальше двигаться по лестнице эскалации и худшего сценария удастся избежать.
Но это работа не на один год – в лучшем случае на десятилетие, а то и на десятилетия. Пока же ближайшую пятилетку, до 2032 года, Запад собирается готовиться к войне с нами. И это не шутка. Сам он не остановится. Его надо остановить.
