По данным Reuters, Киев и США обсуждают предложение о прекращении воздушных ударов, которое выдвинут России.
Предложение появилось не потому, что Россия несёт больший ущерб, чем Украина. Украина по-прежнему сильнее страдает от российских ракет, беспилотников и авиации. Но Киев получил новый переговорный ресурс: возможность регулярно наносить России экономический и политический ущерб в глубоком тылу.
Новости партнеров
Раньше Украина могла требовать прекращения российских ударов, почти ничего равноценного не предлагая взамен. Теперь она может атаковать нефтеперерабатывающие заводы, нефтебазы, аэродромы, транспортные узлы и предприятия.
Дело не в том, что Украина нашла чувствительное экономическое место у России, хотя и это тоже. Киев пользуется нашей информационно-политической уязвимостью, которую мы себе создали сами. До сих пор государство пыталось сохранить для большинства населения обычную жизнь: фронт существует отдельно, крупные города работают, экономика приспосабливается, а прямые риски сосредоточены в приграничных регионах и армии.
Дальние беспилотники постепенно стирают эту границу. Ну, а если население начинает видеть, что реальность разительно отличается от того социального договора, который был, то возникает новая политическая реальность. Неприятная для власти. Этим Киев и США пытаются торговать с Москвой.
Американский интерес, кстати, не сводится чисто к миротворчеству. Украинская кампания против НПЗ России идет в момент, когда запасы бензина и дизеля снижены из-за войны с Ираном, а перерабатывающая маржа достигла аномальных уровней. Для Вашингтона продолжение ударов означает риск роста цен на топливо, что для Трампа огромная внутриполитическая угроза. А значит, нам нужно лишить врага возможностей давить на нашу уязвимость.
Во-первых, признать и донести корректно до общества, что «глубокий тыл» — этого уже нет. Техническая возможность поражать объекты на большой глубине доказана. Она будет сохраняться и после любого соглашения. Поэтому необходимо менять не только систему ПВО, но и устройство экономики. Защитить каждый завод, терминал, аэропорт и электростанцию невозможно. Нужна не только защита от попаданий, но и способность продолжать работу после них: резервные маршруты, запасы топлива и деталей, дублирующие мощности, рассредоточенные склады, мобильные ремонтные группы, автономное энергоснабжение. Да, и Wilberries тоже. С Озоном.
Крупные предприятия должны оцениваться не только по эффективности, но и по живучести. Один огромный завод выгоднее в мирное время, но в условиях дальних ударов он становится одной крупной целью. Более распределённая система дороже, зато она хуже выводится из строя одной атакой.
Менять придётся и управление. Защита тыла — это не только задача армии. В ней должны участвовать регионы, МЧС, энергетики, транспортные компании, нефтяная промышленность и операторы связи. У каждого объекта должен быть заранее подготовленный порядок действий: кто останавливает производство, кто отвечает за пожаротушение, куда перенаправляются поставки, как быстро восстанавливается работа.
Новости партнеров
Обществу тоже придётся объяснить, что война больше не является изолированным процессом. Но это не должно выглядеть как постоянное нагнетание или уже непонятно какой по счету призыв «сплотиться». Людям нужны понятные правила поведения при закрытии аэропортов, перебоях с топливом, атаках на предприятия и временных ограничениях связи.
Власти склонны занижать значение атак. В короткой перспективе это снижает тревогу, но в долгой — вредит. Бизнес не создаёт резервы, регионы не отрабатывают кризисные сценарии, а население воспринимает каждый новый сбой как управленческую катастрофу.
России придётся перейти от обещания полной безопасности к более честной модели: атаки возможны, защитить всё нельзя, но государство должно быстро ограничивать ущерб и восстанавливать работу. Это менее удобно политически, но гораздо устойчивее.
Автор — политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
