Именно так нужно понимать происходящую активность насчет ядерной программы Саудовской Аравии.
Что там вообще происходит. 22 июля США и Саудовская Аравия подписали 30-летнее соглашение по статье 123 американского Закона об атомной энергии. Оно открывает американским компаниям доступ к строительству саудовских АЭС — прежде всего речь идёт о реакторах Westinghouse AP1000. Соглашение ещё не вступило в силу: Конгресс получает 90 сессионных дней на рассмотрение.
Новости партнеров
Соглашение отличается от другого договора, США с ОАЭ. Эмираты официально отказались от собственного обогащения урана и переработки отработавшего топлива. Саудовская Аравия такого отказа не дала. Более того, предусмотрено двухлетнее исследование возможности создания обогатительного производства. Ещё момент — Эр-Рияд не обязали немедленно принять Дополнительный протокол МАГАТЭ, который расширяет возможности инспекций, в том числе на незаявленных объектах. Подписано отдельное американо-саудовское соглашение о гарантиях, но его детали пока не опубликованы.
Для обычного энергетического реактора нужен уран с концентрацией примерно 3–5% урана-235. Оружейный материал обычно обогащён примерно до 90%. Это огромная разница, но технологическая цепочка в основе одна и та же: центрифуги, конверсия урана, каскады, специалисты, контроль сырья. Поэтому государство, освоившее промышленное обогащение, ещё не имеет бомбы, но приобретает техническую возможность её получить в будущем. менно получение расщепляющегося материала считается главным промышленным барьером.
Если изменится региональная обстановка — да, с большой вероятностью, СА озаботится ядерным оружием. Наследный принц Мухаммед бин Салман неоднократно говорил, что если Иран получит ядерное оружие, Саудовская Аравия последует его примеру.
Однако, 23 июля Трамп заявил, что соглашение вступит в силу только при присоединении Саудовской Аравии к «Авраамовым соглашениям» и нормализации отношений с Израилем. Одновременно он написал, что «обогащения материалов не будет».
Поэтому сейчас существует три разных уровня реальности. Подписанный договор, который, судя по сообщениям, не запрещает обогащение. Устное политическое условие Трампа — никакого соглашения без признания Израиля. Будущая реализация, которую ещё могут ограничить Конгресс, Израиль, МАГАТЭ и последующие американо-саудовские договорённости. Иными словами, окончательные правила пока не сложились.
Мотивы Вашингтона достаточно циничны. СА могла заказать реакторы и топливную инфраструктуру у Китая, России или Южной Кореи. США предпочитают допустить ограниченный саудовский ядерный цикл под американским наблюдением, получить контракты на десятки миллиардов долларов и сохранить политическое влияние, вместо того чтобы вытолкнуть Эр-Рияд к конкурентам.
Конечно, возникает огромное «это другое». США требуют от Ирана полного отказа от обогащения, но одновременно обсуждают возможность обогащения Саудовской Аравии без жёсткого режима инспекций. Для Тегерана это подарок: он сможет утверждать, что Вашингтон борется не с технологиями двойного назначения, а с государствами, которые не входят в американский блок.
Новости партнеров
Если Саудовская Аравия получит полный топливный цикл, аналогичных прав потребуют Турция (первым делом!), Египет и, возможно, другие региональные державы. Каждая будет говорить о мирной энергетике, но учитывать возможность будущего военного применения.
Трамп не столько разрешает саудитам сделать бомбу, сколько пытается продать контролируемый США путь к возможности её сделать — в обмен на десятки миллиардов долларов и признание Израиля.
Автор — политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
