Как пишут, по результатам беседы с пленным выяснилось, что против нашего батальона в разрушенной высотной застройке воюет всего 16 операторов БПЛА. Их задача расставить пару сотен FPV-дронов, подключить их к виртуальному серверу, где котором люди из любой точки мира управляют этими дронами. И за каждую поражённую цель получают мгновенные выплаты.
Совершенно неудивительно. И военно-технический смысл здесь не в том, что «оператор сидит в любой точке мира» как красивая рекламная формула. Смысл в другом: Украина строит распределённую архитектуру войны дронов.
Новости партнеров
На переднем крае остаются не полноценные пилоты в привычном смысле, а малые группы, которые отвечают за развёртывание, питание, ретрансляцию, обслуживание, маскировку и замену аппаратов. Сам оператор, особенно если он ценный и опытный, уводится из зоны поражения. Это резко меняет экономику потерь: мы можем уничтожать позиции запуска, но не обязательно уничтожает сам дефицитный кадровый ресурс — пилота.
Главная новация — превращение оператора БПЛА из бойца на позиции в сетевой ресурс. Один сильный пилот может работать не там, где физически находится дрон. Это похоже на раннюю форму «биржи боевых навыков»: дефицитные навыки концентрируются в тылу или вообще вне страны, а на фронте остаётся дешёвая, сменяемая инфраструктура. Пока что – человеческая. Дроны к передовой могут подвозить и роботы.
Рассказ пленного про 16 операторов и сотни FPV может быть преувеличен, но направление он описывает правдоподобно: плотность поражения создаётся не массой пехоты, а сетью аппаратов, ретрансляторов, серверов, каналов и удалённых рабочих мест.
Добавим к этому концепцию «гейминга», добавим выплаты – и получим прекрасную замену какого-нибудь Battlefield. Где геймеры из любой точки планеты могут использовать привычные навыки. Только получать за это реальные деньги, и убивать настоящих людей. А это многим будет привлекательно.
Тут вопрос не морали этой людоедской концепции, а её эффективности. Она может, и, скорее всего, будет эффективной. Что главное: Украина решает проблему нехватки людей не «заменой солдата дроном» в полном смысле, а расщеплением солдата на функции.
Именно поэтому формула «у них не хватает людей — значит, они скоро посыпятся» становится всё менее надёжной.
Прогноз простой. Дальше будет не просто больше FPV, а больше удалённого управления, полуавтоматического наведения, перехватчиков, роевых пусков и распределённых операторских центров.
Новости партнеров
Самая опасная тенденция — вынос квалифицированного оператора из зоны досягаемости обычных средств поражения. Кто быстрее производит дешёвые аппараты, готовит операторов, защищает связь и обновляет софт, тот получает локальное превосходство даже при меньшем числе людей на конкретном участке.
Отсюда, кстати, вывод по чаемой многими дополнительной мобилизации после думских выборов. При таких вводных, она нам не поможет, потому что всё хуже соответствует характеру войны. Противник не обязательно будет отвечать пехотой на пехоту. Он будет отвечать плотностью FPV, удалёнными операторами, дешёвыми перехватчиками и сетевым управлением.
Целесообразна не мобилизация ради численности, а технологически направленная мобилизация. России нужны не только дополнительные стрелковые подразделения, а массовый контур операторов БПЛА, связистов, инженеров РЭБ, техников ремонта, программистов, специалистов по машинному зрению, производственников малой серии, инструкторов и аналитиков. Иначе мы будем наращивать просто количество целей для вражеских операторов.
Автор — политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
