Роуз Геттемюллер — бывший заместитель генсека НАТО, один из ключевых американских архитекторов контроля над вооружениями — утверждает, что традиционное ядерное сдерживание переживает системный кризис.
Её аргумент строится на трёх региональных кейсах: украинская операция «Паутина», непрекращающиеся удары Ирана, ХАМАС, хуситов и «Хезболлы» по Израилю, а также крупный индо-пакистанский конфликт 2025 года. Во всех трёх случаях государства и негосударственные игроки атаковали ядерные державы, не опасаясь немедленного ядерного ответа, — даже когда конфликт вели две ядерные страны.
Новости партнеров
Вывод Геттемюллер: угроза ядерного возмездия ослабевает, и на первый план выходит лишение противника результата — за счёт развития ПВО, ПРО, баз, мобильности стратегических сил и устойчивости инфраструктуры.
Аргументы, в принципе, известны давно. Дроны создают новые инструменты «субпорогового» давления на ядерные державы, причём стоимость атаки ошеломительно дешевле стоимости обороны. Повышение вероятности конфликтов (США и Израиль против Ирана) ведёт к тому, что о ядерном оружии начинают задумываться самые разные страны, — а это, в свою очередь, влечёт за собой риск ядерного терроризма.
Геттемюллер подчёркивает: мир вступает в качественно новую фазу. Распался режим контроля над вооружениями, закончился срок действия New START, растёт китайский арсенал ЯО, а Франция и Британия начинают обсуждать общеевропейскую роль своего ядерного потенциала.
Интересно, что в этом же анализе Геттемюллер отмечает: российское ядерное сдерживание всё-таки работает. Именно оно четыре года удерживает НАТО от прямого вступления в конфликт, именно оно ограничивает характер западных поставок и задаёт красные линии для Запада. То, что Украина при этом наносит удары по российской территории, — не опровержение сдерживания, а свидетельство его конкретного диапазона действия.
Россия не применила ядерное оружие после операции «Паутина» не потому, что сдерживание «умерло», а потому что потери не угрожали существованию государства и не разрушали потенциал ответного удара, считает автор. Аналогично, США не наносили ядерного удара после 11 сентября или фактического проигрыша в Иране — и никто не делал из этого вывод о конце американского сдерживания.
Тут, впрочем, Геттемюллер подменяет вопрос: не «Работает ли ядерное сдерживание вообще?», а «Работает ли оно против ограниченных конвенциональных ударов?». Это принципиально разные вещи.
Самое важное, однако, — то, чего статья не говорит. Автор исходит из предположения, что ядерное оружие существует для предотвращения войны. Но для России, Китая и США ЯО давно выполняет другую функцию: не предотвращает войну, а ограничивает её масштаб. Израиль и Иран обмениваются ударами, понимая пределы допустимого. Индия и Пакистан прекращают боевые действия, зная, чем может закончиться дальнейшая эскалация. Ядерное оружие в XXI веке удерживает конфликты ниже уровня катастрофы — перестав быть единственным и достаточным механизмом безопасности.
Новости партнеров
Практический вывод для России прост. Недостаточно иметь самый крупный в мире арсенал ядерного оружия, чтобы получить иммунитет от военных конфликтов. Необходима полноценная и комплексная военная инфраструктура — причём не только атакующая, но и способная отражать вражеские удары.
Со вторым сейчас проблема — и не только у России. Технологическая гонка ближайших лет — поиск дешёвых и надёжных средств борьбы с дронами разных типов.
Автор — директор Института международных политических и экономических стратегий — РУССТРАТ
