Выход ОАЭ из ОПЕК — это событие, которое на поверхности выглядит как потеря примерно 3–3,5 млн баррелей в сутки добычи, то есть около 8–10% объёма ОПЕК и порядка 3% мирового рынка нефти. Реальный сдвиг определяется не этим. Из этих 3–3,5 млн баррелей примерно до 1 млн баррелей в сутки приходится на гибкую, быстро наращиваемую добычу, которая раньше была встроена в систему квот и работала на удержание цены.
В условиях, когда глобальный баланс спроса и предложения обычно колеблется в диапазоне плюс-минус 1–2 млн баррелей в сутки, появление даже дополнительных 0,8–1,0 млн баррелей способно изменить ценовую динамику. ОПЕК теряет не столько объём, сколько контроль над критическим сегментом предложения, который, собственно, и обеспечивал управляемость рынка.
Новости партнеров
Эффект домино становится вероятным: если один крупный, финансово устойчивый и технологически развитый участник выходит и демонстрирует, что может действовать самостоятельно, это снижает стимулы для соблюдения квот у других. Даже без формального выхода начинается скрытое превышение добычи на сотни тысяч баррелей в сутки, что постепенно размывает всю конструкцию. В такой логике ОПЕК перестаёт быть картелем в строгом смысле и превращается в площадку для переговоров без гарантии исполнения решений.
Если ОАЭ добавляют хотя бы 0,5–1 млн баррелей в сутки сверх прежних квот, Саудовской Аравии приходится либо компенсировать это дополнительным сокращением (теряя десятки миллиардов долларов выручки в год), либо не сокращать — и тогда рынок получает избыток, способный увести цену вниз на 10–30%.
В обоих вариантах Эр-Рияд проигрывает: либо через объём, либо через цену. Тем более, что Саудовская Аравия держит бюджет примерно при цене нефти в районе $80–90 за баррель. Плюс политический ущерб. ОАЭ — ближайший региональный партнёр. Их выход без согласования означает, что Саудовская Аравия больше не контролирует даже соседей.
Для России последствия носят отложенный, но негативный характер. Пока сохраняется напряжённость вокруг Ормузского пролива и выпадает значительный объём поставок, высокие цены частично компенсируют риски. Но как только логистика стабилизируется, появление дополнительного предложения со стороны ОАЭ и возможная реакция СА создадут давление на рынок. Одновременно ослабление ОПЕК+ как механизма координации лишает Москву важного инструмента совместного управления предложением.
Для США ситуация двойственная. С одной стороны, ослабление ОПЕК снижает способность картеля удерживать высокие цены, что соответствует американской политике давления на производителей и теоретически может привести к более дешёвой нефти. С другой стороны, исчезновение управляемости означает рост волатильности. А значит, будут страдать либо нефтяники от низких цен, либо потребители – от высоких цен на бензин. А политики от падения рейтингов.
Китай в этой конфигурации получает структурное преимущество. Как крупнейший импортер, потребляющий значительную долю глобального спроса, он выигрывает от любой фрагментации предложения.
После завершения войны с Ираном рынок столкнётся с избыточным предложением в диапазоне до 1 млн баррелей в сутки, которое не будет компенсировано коллективными сокращениями. Это почти гарантированно приведёт либо к ценовой войне, либо к постепенному снижению цен при попытках сохранить долю рынка. В обоих случаях ОПЕК утрачивает ключевую функцию управления.
Новости партнеров
Но главное — Ближний Восток переживает очередной раскол. ОАЭ уходит в американский лагерь, СА — в китайско-российский. Индия — пока не определилась. И что будет теперь с нефтедолларом? Создается интересная ситуация, которая чревата переходом сразу нескольких стран региона на торговлю нефти в юанях. Воспользуется ли этим Пекин? На эту тему будет попозже отдельный материал.
Автор — политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
