Помните, как критиковали российскую армию в 2022-23 годах за то, что она оказалась недостаточно укомплектована дронами и средствами борьбы с ними. Прошло четыре года и в ходе войны в Заливе те же проблемы обнаруживаются у США и даже у ЦАХАЛ, который почему-то принято приводить в пример в качестве идеальной армейской структуры.
Хоть на самом деле все его громкие победы одержаны над откровенно неподготовленными арабскими армиями. Когда же даже арабы научились воевать хотя бы в первом приближении, вместо громких побед пошли затяжные кампании без определённого результата.
Новости партнеров
Кстати, как выяснилось по ходу дела, российская армия уже в 2022 году действительно имела на вооружении более чем перспективные виды БПЛА (тот же «Ланцет») и реально лучшие в мире системы РЭБ. Просто боевые порядки войск были недостаточно насыщены ими. Напомню, что предвоенный норматив предполагал наличие одного расчёта БПЛА-разведчика на мотострелковый взвод, с задачей корректировки огня артиллерии в интересах пехоты. Что же касается ударных беспилотников, то тактика их применения ещё не была досконально разработана, так как не были определены их возможности – негде было определить, не было ещё войн настолько насыщенных БЛА.
Ещё раз, прошло четыре года. За эти четыре года ВС РФ и ВСУ наприменялись беспилотников во всех средах под завязку, наработан огромный опыт, который изучен и американскими, и израильскими военными, а применяется почему-то Ираном. Почему?
Потому, что крупные современные армии в принципе отстают в применении инноваций. «Генералы готовятся к прошедшей войне» не потому, что не знакомы с этой поговоркой, а по вполне объективным причинам. Давайте вспомним, где внедрялись серьёзные инновации в последние триста лет?
Сочетание колонн и рассыпного строя, вместо растянутых линий, разрабатывалось в русской императорской и французской королевской армиях, начиная с середины XVIII века, как раз с того времени, когда Фридрих II удивлял Европу своими косыми атаками. А окончательно, полномасштабно внедрено было только во французской революционной армии, которую не было ни времени, ни возможности обучать держать строй, без какового умения линейная тактика невозможна. Французы вынуждено сменили тактический приём, чтобы иметь возможность противопоставить массовую, но плохо обученную армию, элитной, но ограниченной численно. То есть, к далеко не новому, давно известному тактическому приёму европейские армии перешли тогда, когда появилась возможность создания массовых армий и выяснилось, что, при использовании данного тактического приёма победа чаще бывает на стороне «больших батальонов», а не лучше обученных армий.
Англичане, которые продолжали содержать маленькую, но элитную армию, так и продолжили использовать линейную тактику, даже сократили количество шеренг пехоты в линии до двух, с первоначальных четырёх (у Наполеона было три), чтобы компенсировать недостаток пробивной мощи «тонкой красной линии» силой залпа. Поэтому англичане были склонны быстро вводить новые типы ружей (позднее винтовок) – в отличие от ставивших на штыковой удар русской и французской армией, они делали ставку на эффективность огня. Выигрывали они сражений не меньше, чем проигрывали, а в конечном итоге ставка на эффективность огня пехоты стала всеобщей после Крымской войны, которую штык проиграл всухую.
Пруссия (до превращения в Германскую империю), которой численность населения не позволяла формировать армии столь же крупные, как создаваемые Россией и Францией, также сделала ставку на огонь пехоты и первой в мире полностью вооружила свою армию нарезной, казнозарядной винтовкой ещё в 1842 году.
Относительно небольшие британскую и прусскую армии и перевооружать было проще и дешевле, чем миллионную к тому времени российскую.
В этом вся загвоздка.
Новости партнеров
Главные инновации после Второй мировой войны применил вермахт, который постепенно восстанавливался численно, вновь превращаясь в массовую армию после стотысячного рейхсвера, которому к тому же было запрещено иметь танки и авиацию. Немцы не перевооружались, они вооружались с нуля, потому и смоги в короткий срок создать наиболее сбалансированные под требования блицкрига вооружённые силы.
Инновации возникают быстро, но на определение их полезности/бесполезности а также на их полноценное внедрение в вооружённые силы и перестройку/переобучение вооружённых сил под особенности новой техники, диктующей новую тактику требуется масса времени и масса денег. Наполеон отказался от предложенного ему парохода не потому, что был глуп, а потому, что впервые паровой флот заявил о себе, как о серьёзной силе во время Крымской войны, хоть создавались паровые военные корабли с начала двадцатых годов XIX века. К тому времени (Крымская война) Наполеон давно умер, а в первые годы XIX века, когда ему был предложен пароход, ему требовалось средство способное поставить на колени Великобританию в течение ближайших пяти-семи лет, а не через полвека (может быть, если повезёт).
Как видим, любовь к инновациям проявляют слабые армии, которым необходимо что-то противопоставить сильным соседям. Они пытаются найти и иногда находят средство опровержения соседской силы. Только действует это средство недолго. Если сосед действительно силён, а не находится в упадке как США и не распиарен неоправданно, как ЦАХАЛ, опровержение инноваций он найдёт быстрее, чем те успеют катастрофически отразиться на боеспособности его войск. Польскую кампанию 1939 года и французскую кампанию 1940 году настолько же выиграл вермахт, применивший блицкриг, насколько проиграли генералы союзников, имевшие достаточно сил и средств для опровержения немецких замыслов, но занявшие пассивную позицию, чем позволившие разгромить себя по частям.
Почему же большие и сильные не любят инноваций? Представьте себе, что вы руководите сверхдержавой с армией в миллион человек и больше. К вам приходят генералы и говорят, что на основании опыта Второй мировой войны надо наделать побольше танков и самолётов. Вы выделяете бюджет, промышленность производит требуемое, под новые задачи меняется армейская структура, не успеваете вы начать обучение армии на новой основе, как снова появляются генералы и говорят, что всё это устарело теперь надо побольше ракет разных типов, вертолётов, ПТУРов, ПЗРК. Вы опять выделяете бюджет и не успеваете насытить армию всей этой благостью, как вновь появляются генералы и говорят, что теперь необходимо всё то же самое, но высокоточное и вообще военная мода начинает меняться со скоростью айфона, так что теперь надо перевооружаться раз в три года, а скоро надо будет раз в год.
Тут-то вы и понимаете, что с такими требованиями собственной армии никакой враг не нужен она вас надёжно разорит, защищая. А ведь есть ещё флот с адмиралами – вообще жутко дорогая штука.
Поэтому большие армии стремятся пропустить побольше периодов перевооружения, исходя из того, что большое количество старой техники решит проблему малой войны, ядерное оружие решит проблему мировой войны, а если вдруг страна втянется в большую конвенционную войну, то вначале продержится на том, что есть, а затем промышленность быстро поставит в войска необходимые новые системы. Учатся в боевой обстановке быстро.
Никто пока ничего лучше не придумал. Если строить каждый пароход, не зная пригодится ли он тебе через пятьдесят лет или это тупиковая ветвь, большая страна разорится на постоянных перевооружениях, а боеспособность армии, постоянно находящейся в процессе изменения только снизится. А амбициозные малыши, даже если найдут серьёзное опровержение старой стратегии, всё равно не смогут наделать под него большую кучу оружия и создать массовую армию, которая могла бы нести вам угрозу. За равными же и близкими по весу странами всегда внимательно следят и, если внедряемые ими инновации обещают мощный эффект, стараются внедрить аналогичные у себя, но всё равно больше полагаются на размер армии, превосходство в основных видах вооружения и ничем пока не опровергаемый ядерный аргумент.
Так что не надо думать, что генералы глупее блогеров. Они просто вынужденно экономнее.
