Начало 2026 года получилось достаточно активным с точки зрения геополитики. В самом начале января США провели операцию «Абсолютная решимость», в рамках которой был захвачен президент Венесуэлы Николас Мадуро вместе со своей женой. Также США усилили военное давление на Иран. На момент написания данной статьи Штаты существенно нарастили военное присутствие в регионе. Военная группировка составила порядка 11 боевых кораблей, включая авианосец Abraham Lincoln, на котором может размещаться до 90 самолетов и вертолетов. Параллельно с этим Трамп возобновил политическое и экономическое давление на ряд стран с целью приобретения острова Гренландия.
Начало 2026 года получилось достаточно активным с точки зрения геополитики. В самом начале января США провели операцию «Абсолютная решимость», в рамках которой был захвачен президент Венесуэлы Николас Мадуро вместе со своей женой. Также США усилили военное давление на Иран. На момент написания данной статьи Штаты существенно нарастили военное присутствие в регионе. Военная группировка составила порядка 11 боевых кораблей, включая авианосец Abraham Lincoln, на котором может размещаться до 90 самолетов и вертолетов. Параллельно с этим Трамп возобновил политическое и экономическое давление на ряд стран с целью приобретения острова Гренландия.
Новости партнеров
Относительно действий 47-го американского президента ведутся активные споры в политических кругах и экспертной среде. Безусловно, по сравнению с предыдущим «лидером с долей неуверенности в себе», как охарактеризовал Джо Байдена в своей книге американский журналист Ф.Фоер, Трамп выглядит совсем иначе. Как он сам писал о себе: «Мой образ, растиражированный средствами массовой информации, — это коммуникабельный, уверенный в себе, иногда наглый, но обычно честный человек». Как впоследствии же покажет история, слово «иногда» в этом самоопределении было явно лишним. Насчет «честности» в настоящее время тоже есть ряд вопросов, но не о ней сейчас речь.
Сам по себе образ Трампа, выстроенный в процессе первого срока и в первый год нахождения в должности на втором сроке, совершенно определенно сбивает с толку, подталкивая к самому простому и в то же время самому удобному выводу: действующий американский президент — дорвавшийся до власти человек, реализующий свои собственные грандиозные амбиции. Вместе с тем существует и несколько иная точка зрения, которая говорит о том, что на происходящие в современном мире события необходимо смотреть глубже, а все агрессивные действия, предпринимаемые Белым домом, имеют под собой совершенно определенную стратегическую подоплеку.
Из последних громких событий наиболее спорным является вопрос Венесуэлы, а еще точнее — вопрос венесуэльской нефти. В конце прошлого года на фоне наращивания санкционного давления и морской блокады судов ВМС США многие эксперты заявляли о том, что истинной причиной военного присутствия являются далеко не наркокартели, а желание получить доступ к венесуэльским ресурсам. Уже после проведения операции «Абсолютная решимость» на пресс-конференции в Мар-о-Лаго Трамп подтвердил, что целью смены режима в стране является именно контроль над нефтяными месторождениями. Запасы нефти в стране составляют более 300 млрд баррелей, что делает Венесуэлу богатейшим регионом в мире по этому типу сырья. Противоречивость ситуации и неоднозначность оценок возникает в первую очередь из-за двух факторов.
Во-первых, США и так имели доступ к нефти Венесуэлы. В 2007 г. Уго Чавес (кстати, в ходе нанесения США ударов в начале января могила Чавеса была повреждена) потребовал, чтобы иностранные компании передали контрольные пакеты государственной PDVSA. В итоге к концу 2025 г. в стране осталась только американская Chevron. Однако же Штаты продолжали работать и добывать нефть в Венесуэле. При этом американские НПЗ на побережьях Мексиканского (он же теперь Американский) залива изначально были ориентированы на переработку тяжелых сортов нефти из Латинской Америки (такие нефтеперерабатывающие установки являются более капиталоемкими).
Во-вторых, несмотря на то, что запасы нефти в Венесуэле существенные, рентабельная часть этих запасов достаточно низкая. В связи с этим некоторые энергетические эксперты поспешили напомнить о разнице между ресурсами и запасами. Запасы — это как раз не весь объем полезных ископаемых, а именно то, что рентабельно добывать. Таким образом, говоря о 300 млрд баррелей венесуэльской нефти, речь в первую очередь ведется все же о ресурсах, а не о запасах.
Уместно напомнить, что добыча в Венесуэле достаточно длительное время не превышала 1 млн баррелей в сутки (б/c) — это порядка 1% от мирового спроса и, например, около 10–11% от российской добычи. С 1965 г. максимальная добыча нефти в стране составляла порядка 3,6–3,7 млн б/c. Энергоэффективность добычи там в настоящее время достаточно низкая: по сравнению, например, с Россией — примерно в 3–5 раз. Эксперты уже посчитали: чтобы Венесуэле выйти на сопоставимые объемы добычи в 3–4 млн б/c, потребуются большие инвестиции (не менее $100 млрд) и продолжительный срок (около 10 лет). Кроме того, несмотря на арест Мадуро, риск инвестирования со стороны частного бизнеса в добычу нефти в Венесуэле продолжает оставаться высоким. Кто может, например, гарантировать, что ситуация не будет отыграна и что впоследствии не появится второй Чавес и не будет произведена еще одна национализация?
В связи с этим возникает совершенно закономерный вопрос: стоила ли данная большая операция затраченных на нее сил и средств?
Новости партнеров
Первая часть ответа находится в опубликованной в конце 2025 г. в США Национальной стратегии безопасности, в которой прямо прописано следующее: «После многих лет пренебрежения Соединенные Штаты вновь заявят и будут проводить в жизнь доктрину Монро, чтобы восстановить американское превосходство в Западном полушарии и защитить нашу родину и наш доступ к ключевым географическим точкам во всем регионе. Мы не позволим конкурентам размещать силы или другие угрожающие возможности, а также владеть или контролировать стратегически жизненно важные активы в нашем полушарии». Таким образом, проведение операции «Абсолютная решимость» стало четким сигналом, подкрепляющим позицию США о доминировании в заявленном ею регионе (цель — лишить влияния КНР и Россию в тех странах, которые США считают «своими»). Далее, как следует из самого документа, причиной операции стали «жизненно важные активы», что переводит нас ко второй части ответа на вопрос о целесообразности операции.
В долгосрочной перспективе, как полагает ряд экспертов, причиной контроля над Венесуэлой все же является контроль над ее ресурсами. Это следует из следующей достаточно простой формулы: «дешевой» нефти становится все меньше. Например, в 2023 г. общий объем трудноизвлекаемых запасов (ТРИЗ) в структуре российской нефтедобычи составлял 32%, а, по мнению вице-премьера Александра Новака, к 2050 г. эта доля будет составлять до 70%, и это еще оптимистичная оценка. Российское Минэнерго в 2023 г. оценивало объем ТРИЗ уже более чем в 40% в объемах добычи и в более чем в 60% в объеме запасов.
В начале 2026 г. Минэнерго США со своей стороны опубликовало ежемесячный «Краткосрочный обзор энергетических рынков», в котором прогнозируется, что объемы добычи в США до конца 2027 г. будут постепенно снижаться. В текущем году, например, прогнозируется, что добыча нефти в США составит 13,6 млн б/c, а уже в следующем 2027 г. она составит 13,3 млн б/c, незначительно, но все же постепенно уменьшаясь.
В вышедшей в прошлом году книге Леонида Крутакова «Нефть и мир» приводится другой пример — из 20 крупнейших месторождений 18 были открыты с 1917 по 1968 год, а с середины 80-х годов темпы роста потребления нефти выше темпов ее разведанных запасов. Таким образом, запасы нефти приобретают в текущих условиях все большее стратегическое значение. Недаром в одном из своих последних заявлений Дональд Трамп сказал, что запасы нефти США и Венесуэлы составляют 68% от мирового объема. На самом деле американский президент, конечно, несколько преувеличил, и общие запасы этих двух стран составляют порядка 20–25%, что, впрочем, тоже немало.
По одной из этих же причин ситуация на треке США–Иран также неожиданно начала накаляться в текущем году. Иран занимает третье место по общим объемам запасов, которые составляют чуть более 200 млрд баррелей, а добыча нефти в стране превышает 3 млн б/c — то есть более чем в 3 раза больше добычи Венесуэлы. Получение контроля над иранской нефтью также является шагом, меняющим соотношение сил на энергетической карте.
Недружественный Иран — это постоянная угроза США, в том числе и потокам нефти. В частности, речь идет о риске перекрытия Ормузского пролива, через который осуществляется движение значительного объема «черного золота», составляющего порядка четверти мирового спроса. Это может рассматриваться Штатами как потенциальная угроза стратегического характера. Как следствие — иранская проблема не может быть не решена. Однако тут уже речь идет о потенциальном столкновении с Китаем, на который приходится порядка 80% нефтяного экспорта со стороны Ирана. Спрос на нефть КНР составляет, по мнению ОПЕК, порядка 17 млн б/c, или около 16% от общемирового спроса, а импорт нефти в КНР превышает 12 млн б/c. Получается, что Иран может занимать около 10–15% от общего импорта нефти в Китай.
Главные же события будут разыгрываться в ближайшие несколько лет в Арктическом регионе. Там может быть сосредоточено более 400 млрд баррелей нефтяного эквивалента, то есть более четверти мировых запасов нефти. Штаты неизменно будут стремиться к наращиванию военного присутствия в регионе, и действия Трампа в отношении Гренландии — еще одно подтверждение этому тезису.
Автор — аналитик «Финам»
