Мюнхенская конференция показала структурный переход к новой модели трансатлантических отношений: США открыто предложили Европе обмен американского зонтика в обмен на политическую и экономическую дисциплину».
На уровне «сигналов системы» очевидно: Европа больше не воспринимает США как гарантированно благожелательного лидера блока, а США, в свою очередь, рассматривают Европу как зависимого потребителя — и не скрывают готовности использовать рычаги давления (включая острые сюжеты вокруг Гренландии, звучавшие на самой конференции).
Новости партнеров
Если сравнивать с прошлыми «Мюнхенами», контраст в том, что раньше центральная мысль была «держаться вместе, несмотря на усталость и политизацию поддержки Украины». Тогдашние официальные итоги описывали задачу как сохранение трансатлантического единства и управляемость рисков вокруг Украины.
В 2025 году тема поляризации уже вылезла на первый план в самом Munich Security Report, а на конференции заметным триггером стала конфронтационная манера американской внутренней политики, проецируемая на Европу (в том числе через резонансные заявления высокопоставленных американских спикеров), то есть «единство» перестало быть исходным условием и стало предметом торга.
В 2026 году этот торг стал главной реальностью: европейцы публично говорят о «стратегической автономии», но делают это уже не как долгосрочную мечту, а как вынужденный и срочный ответ на новый курс Вашингтона. При этом даже «мягкий» Рубио, по сообщениям AP/FT, предлагает Европе не возвращение к прежней формуле, а «обновление Запада» на условиях идеологической и экономической повестки администрации Трампа.
Главный вывод Мюнхена-2026 — не «Европа проснулась», а то, что коллективный Запад перестает быть монолитным производителем правил и все больше превращается в конгломерат игроков, которые спорят о цене безопасности, о распределении издержек и о том, что считать «угрозой номер один». Это видно по тому, как одновременно обсуждаются и Украина, и внутриевропейские расколы, и практические вопросы военной промышленности («покупать европейское» vs зависимость от американских систем), и даже темы, которые раньше считались табуированными, вроде ядерного вооружения Европы.
В такой конфигурации «центр тяжести» мировой безопасности смещается от деклараций к сделкам: меньше веры в универсальные институты, больше веры в двусторонние/блоковые сделки и принуждение экономическими рычагами. Это, в свою очередь, повышает риск ошибочных расчетов: когда союзники не уверены в автоматизме взаимной поддержки, возрастает роль демонстраций силы, страховок и эскалационных сигналов.
Для украинского вопроса Мюнхен-2026 показал три вещи — и все они менее удобны для Европы и Киева, чем публичная риторика. Первое: «украинская тема» перестала быть единственным цементом трансатлантики. В условном 2024-м Украина была морально-политическим ядром повестки и тестом на единство, в 2026-м она стала частью более широкой сделки США–Европа, где Вашингтон одновременно требует от союзников дисциплины по НАТО/расходам/рынкам и оставляет за собой право управлять темпом и форматом украинского трека. Попутно заявляя, что американская вовлеченность больше не безусловна и может быть дозирована.
Второе: европейская «стратегическая автономия», какой бы громкой она ни была в словах, пока не превращается в быстрый механизм гарантий для Киева. Говорить могут что угодно, но промышленная база, совместимость вооружений, бюджеты, политическое единство и правовые ограничения не позволяют Европе быстро заменить США в качестве «крыши» для Украины. Отсюда и метания Киева на предмет ответа, кто же даст ему гарантии – кроме США такого потенциала ни у кого нет.
Новости партнеров
Третье: сама логика переговоров и «мирного окна» по Украине в 2026 году начинает зависеть не только от фронта и позиций сторон, но и от внутренней архитектуры Запада. Чем сильнее США переводят отношения с Европой в режим «платной защиты» и политического подчинения, тем сильнее у части европейских элит возникает искушение удерживать украинский конфликт как аргумент против американского давления.
Трамп же хочет мира на Украине? Пусть платит. И наоборот: чем громче Европа говорит об автономии, тем сильнее у Вашингтона стимул показывать, что ключ к деэскалации и к правилам игры находится у США, а не у Брюсселя. Эта взаимная игра повышает неопределенность для Киева: Украина рискует стать не только предметом торга с Москвой, но и функцией торга внутри Запада — по срокам, пакетам помощи, ограничениям на эскалацию и формату гарантий.
Ключевой вывод для украинского трека: пространство для быстрых и устойчивых договоренностей сужается не потому, что «все хотят продолжать войну», а потому что выросло число акторов с правом вето и выросла цена любого компромисса — внутри Украины, между Украиной и партнерами, и внутри самого Запада.
Политика великих держав и блоков вернулась, но теперь в режиме конкуренции за зависимость вассалов, а не в режим совместного управления рисками.
Автор — политолог, публицист, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информагентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
