Относительно мутного схематоза, который происходит в эти дни вокруг Телеграм
В дискуссиях последних дней о его судьбе у целого ряда коллег много весьма правильных апелляций к таким ценностям, как свобода слова, удобство, связь бойцов и подразделений на фронте, сохранение патриотической аудитории, влияние правильных ценностей Русского мира в целом на русскоязычный мир и т.д. — всего не перечислишь. Да, тут все верно.
Однако применительно к текущей российской политической реальности эта оптика, на мой взгляд, даёт не то, чтобы сбой, а немного неправильный отсвет, ракурс восприятия центрального нерва наблюдаемых событий. На самом деле, главный вопрос происходящего заключается не в том, хорош или плох тот или иной мессенджер. Главный вопрос в том – у кого находятся ключи от комнаты, где разговаривает вся страна. Кому принадлежат видеокамера и микрофон, записывающие, о чем все говорят в этой комнате.
Новости партнеров
Блокировка популярной платформы и перегон пользователей на другую – это операция по трансформации донельзя открытого и публичного пространства в закрытую и управляемую среду. Речь идёт о переходе от стихийного, горизонтального общения масс, в том числе, и элитных, и пролов, к вертикально интегрированному каналу, где каждый пакет данных может быть учтён (запрещен-удален), а каждая коммуникация при необходимости скорректирована (тоже запрещена или даже в перспективе наказуема). В инженерной логике такой качественный переход называется «замена распределённой сети на централизованный узел».
Любой крупный технологический актив в современном мире – это не просто сервис, а инфраструктура влияния. В этом смысле ситуация зеркальна тому, что произошло с Twitter: смена владельца платформы изменила конфигурацию политического поля в США. Разница лишь в том, что там актив был куплен, а здесь – в сжатые сроки создаётся с нуля под конкретную задачу.
Задача эта находится в плоскости долгосрочного планирования. В системах с высокой степенью неопределённости передачи власти ключевые игроки стремятся заблаговременно закрепить за собой материальные ресурсы, конвертируемые в политический капитал. Медиаплатформа национального масштаба – ресурс предельно конвертируемый. Тот, кто контролирует каналы коммуникации, в критический момент контролирует повестку, а значит, и часть реальности.
Исторический опыт показывает, что в российских транзитных сценариях ставки всегда выше, чем представляется на входе. Договорённости, достигнутые на берегу, имеют свойство обесцениваться в момент передачи власти. Гарантии, данные вчера, могут быть аннулированы сегодня или завтра. Угроза пересмотра итогов, переформатирования элитных соглашений и точечного правоприменения – не абстракция, а вполне осязаемый риск для всех участников процесса.
Поэтому концентрация столь мощного актива в руках одной из групп – не случайность и не ситуативный перехват. Это элемент сборки новой долгосрочной конфигурации власти. Вопрос лишь в том, является ли эта сборка а) централизованно управляемой и потому санкционированной; б) протекает в режиме естественного отбора (степень и уровень хаоса понятны) или в) протекает в режиме спецоперации.
Ответ на него определит не только судьбу отдельного мессенджера, но и то, по каким правилам будет жить страна в ближайшие годы. И главное – по чьим правилам – несмотря на СВО. Большой трансфер уже идет полным ходом, задолго до 2030 года. А то, что мы видим на примере судьбы Телеграм, – это его первые, но уже достаточно яркие и мощные публично-медийные всполохи из-под ковра.
Автор — политолог, публицист, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информагентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
