Как «цветущий сад страны Советов» превратился в беднейшую страну Европы
Киев готов помочь Молдавии решить проблему Приднестровья, в том числе и военным путем. Об этом заявил глава МИД киевского режима Андрей Сибига. В то же время экс-президент Молдавии Игорь Додон заявил, что власти страны вопреки ее конституционному нейтралитету заключили военное соглашение с Украиной. На фоне выхода страны из СНГ Кишинев вновь заговорил о присоединении к Румынии. Вспомним, как развивались отношения России и Молдавии и что нас с ней связывает.
«Доктор, мы теряем пациента!». Всем, конечно, знакома эта сцена, кочующая из одного сериала в другой, как расхожий киноштамп: медики в белых халатах с озабоченными лицами склонились над лежащим на больничной койке пациентом, провода, датчики, мерцающие экраны, светящаяся линия на дисплее монитора вычерчивает зигзаги в такт работе сердца. Амплитуда колебаний постепенно уменьшается, наконец линия становится совсем плоской… «Мы его потеряли!». Медицина оказалась бессильна.
Новости партнеров
Что-то похожее происходило в наших отношениях с Молдовой. Доктора с озабоченными лицами годами толпились у постели этого «больного», вокруг все наперебой кричали: «Мы его теряем! Да сделайте же что-нибудь!» Но медицина оказалась бессильна. Сейчас даже не важно, что сыграло роковую роль: устаревшие методы лечения или низкая квалификация медперсонала. «Разбор полетов» имеет уже чисто академический интерес.
О том, что судьбы России и Молдовы тесно переплетены в веках, напоминает станция метро Кантемировская в Москве. Она названа в честь Кантемировской танковой дивизии, сама же дивизия получила имя по названию железнодорожной станции Кантемировка, в боях за которую во время Великой Отечественной войны отличилась. Станция была построена на землях Воронежской губернии, пожалованных Петром I молдавскому господарю и сподвижнику царя — князю Дмитрию Кантемиру. Недалеко от станции метро Кантемировская находится и бывшее имение князя Черная Грязь, ныне – музей-заповедник Царицыно.
Царь Петр и князь Димитрий вместе пытались освободить Молдавию от турецкого ига, однако потерпели неудачу. Только в 1812 году по Бухарестскому мирному договору турки были вынуждены уступить Российской империи Бессарабию – территорию между реками Днестр и Прут. Заметим, что расположенное на левом берегу Днестра Приднестровье никогда не было частью Молдавии. Оно вошло в состав России в конце 18 века, а до этого представляло собой почти безлюдную степь – Дикое поле. Его столица Тирасполь была основана полководцем Александром Суворовым в 1792 году. В составе Империи Левобережье было разделено между южнорусскими губерниями и включено в проект по освоению пустынных земель Северного Причерноморья — Новороссии. Ни о какой Украине тогда даже никто и не слышал.
Однако не дремал и Запад, который вскоре подложил России большую свинью в виде Румынии. Румыния, заметим, это новообразование на теле Европы, до 1877 такой страны попросту не существовало. На ее месте были Дунайские княжества Валахия и Молдова, которые с 15 века страдали под гнетом турецкого султана. В 1859 году эти княжества объединились, в 1877 провозгласили независимость и вступили в русско-турецкую войну на стороне Российской империи. В 1881 году рождается новое государство — королевство Румыния. Считается, что его название происходит от латинского прилагательного «romanus» — «римский». На территории современной Румынии было когда-то государство Дакия, завоеванное римлянами. Румыны считают себя потомками тех самых даков, которые восприняли культуру и язык завоевателей. Или даже потомками самих римлян.
Но это не единственная версия. Население Валахии и Молдовы веками исповедовало православную веру и писало на кириллице, официальным языком церкви и местной администрации был церковнославянский. Власти Румынии повели активную борьбу со всеми этими «пережитками» и активно насаждали латиницу. Происходило то, что в наши дни мы увидим на примере Украины: по сути, населению была навязана новая «латинская» идентичность. Россия сыграла ключевую роль в вытеснении Турции из региона, однако затем Париж и Берлин перехватили контроль над новым государственным образованием. Его правителем становится король Кароль I – представитель немецкого католического семейства Гогенцоллернов, по материнской линии – родственник Бонапартов. Он не имел никакого отношения к Молдове и Валахии, однако по его кандидатуре был достигнут консенсус между французским императором Наполеоном III и премьер-министром Пруссии Отто фон Бисмарком.
С тех времен мало что изменилось. На манеже все те же, и Румыния по-прежнему является инструментом в руках Парижа, Лондона и Берлина, заточенным против России. Во время Первой мировой войны Румыния показала мастер-класс по переобуванию. В 1916 году она выступила на стороне Антанты, тут же была разбита, в мае 1918 заключила сепаратный мир с немцами, однако вновь объявила войну Германии за один день до ее капитуляции, войдя таким образом в число стран-победительниц. Нечто подобное она проделала и во Вторую мировую войну: сначала выступила как союзница Гитлера и оккупировала часть СССР, но в августе 1944 года глава фашистского режима Ион Антонеску был свергнут и выдан Москве, а новое правительство Румынии объявило войну Германии.
А в 1918 году Румыния под шумок оттяпала у своего как бы союзника, России, Бессарабию, у Австро-Венгрии – Трансильванию и Буковину, увеличив свою территорию вдвое. Честно, я не понимаю, почему только несчастную Польшу обзывают «шакалом Европы»? Вот же он, настоящий шакал. Как говорил на митинге протеста против румынской оккупации Бессарабии в 1925 году советский дипломат Христиан Раковский: «Румыния не воевала ни с царским правительством, ни с нами. Не на поле сражения румынские генералы захватили Бессарабию. В то время, когда рабочие и крестьяне России, Украины и Бессарабии прекратили войну, подняли восстание за свое освобождение… — в этот момент румынские храбрые генералы, удиравшие со всех полей сражения, нашли подходящим вторгнуться в беззащитную Бессарабию и захватить её». Советское руководство никогда не признавало аннексию Бессарабии, на картах вплоть до 1940 года она обозначалась как временно оккупированная часть СССР. В 1940 году Москва предъявила Румынии ультиматум, потребовав вывести войска из Бессарабии и Северной Буковины, что Бухарест послушно исполнил.
Новости партнеров
Сталинские мины и горбачевские взрывотехники
Большевики действительно заложили немало мин на территории СССР, но только не в том смысле, как это обычно понимают. Они производили минирование не с целью разрушить страну, а для того, чтобы ее сохранить. Примером является создание Молдавской автономной ССР на территории нынешнего Приднестровья, в то время входившего в состав УССР. Она была образована в 1924 году по инициативе Котовского и Фрунзе, которую поддержал Сталин. С 1929 года ее столицей был Тирасполь. Ее название как бы намекало (да этого никто и не скрывал), что вектор данного проекта направлен за Днестр. В акте Всеукраинского ЦИКа об образовании МАССР говорилось, что «западная граница этой республики есть государственная граница СССР; мы считаем этой границей не Днестр, а Прут» и что Бессарабия должна стать неразрывной частью МАССР. Газета «Правда» по этому случаю даже перешла на язык поэзии: «У ворот Румынии, где свирепствует самая черносотенная в Европе буржуазия, зажглась советская звезда. Ее лучи будут светить далеко на Запад, и она будет служить путеводной звездой всему населению Бессарабии и пролетариату Румынии».
После возвращения «в родную гавань» Бессарабия была объединена с Молдавской Автономной республикой и превратилась в Молдавскую Советскую Социалистическую Республику (МССР). Лишившись Приднестровья, Украинская ССР получила Северную Буковину и бывшие уезды Бессарабской губернии — Хотин, Измаил и Аккерман. Никто не остался в накладе, включая Румынию, которая вновь вернула контроль над Северной Трансильванией.
Многие недоумевают: зачем советским руководителям понадобилось впрягать в одну упряжку «коня и трепетную лань» — объединять столь разные по своей истории, культуре и составу населения регионы. Вот это и была классическая «мина» — но закладывали ее не под единство страны, а под вольнолюбивые устремления части прорумынски настроенной политической элиты Бессарабии. Любые ее попытки покинуть СССР неизбежно столкнулись бы с противодействием со стороны Приднестровья. Что, собственно, и произошло при распаде Союза. Аналогичные «мины» имелись и у других республик. Армянский Нагорный Карабах был включен в состав Азербайджана. В Грузии их было несколько: две явных – Абхазия и Южная Осетия, и две потенциальных – населенная армянами Джавахетия и мусульманская Аджария. Напомним, что в 1921 году была провозглашена Советская Социалистическая Республика Абхазия, между ней и ССР Грузия был заключён союзный договор как между двумя равноправными субъектами. Но позже она вошла в состав Грузии как автономная республика. Такие «мины» были заложены повсеместно, и все они сработали в нужный момент.
Однако Союз это не спасло. Почему? Потому что его раскачивали сверху, а не снизу. Что бы там сейчас ни сочиняли задним числом, в 1980-х националистические, сепаратистские настроения в республиках стремились к нулю. Может быть, за исключением Прибалтики и Галиции, но и там они никакой реальной угрозы не представляли. Уже не секрет, что националистов выпустил на политическую авансцену идеолог перестройки Александр Николаевич Яковлев при явном поощрении каких-то чинов КГБ. Не случайно многие деятели «народных фронтов» оказались тесно связаны с «конторой». В работе на КГБ обвиняли лидера литовского Движения за перестройку «Саюдис», «отца литовской демократии» Витаутаса Ландсбергиса. В Молдавии аналогичный скандал вспыхнул вокруг фигуры первого премьер-министра республики, лидера Народного фронта Мирчи Друка. Этот деятель считается крайним радикалом-националистом: он всегда выступал за присоединение Молдавии к Румынии, был инициатором похода на Гагаузию и причастен к первым кровавым столкновениям с человеческими жертвами в приднестровском городе Дубоссары. Однако опубликованные документы не оставляют сомнений: в них он сам признается в работе «по линии КГБ».
Многие радикальные националистические и сепаратистские движения начинались вполне невинно — как «движения в поддержку перестройки». Например, знаменитый Народный Рух Украины. Они вроде как должны были поддерживать Горбачева в его противостоянии с партийными ортодоксами. Так, вероятно, докладывал Яковлев Михаилу Сергеевичу. С другой стороны, националисты использовались партноменклатурой республик для шантажа союзного центра. Но все это была только видимая часть айсберга. Те, кто дергал за ниточки за кулисами, безусловно, осознанно вели дело к развалу страны. За событиями в Молдавии, например, с самого начала стояло иностранное государство – Румыния, которая не смирилась с потерей Бессарабии и вела тайную подрывную работу против своего как бы союзника по социалистическому блоку.
Распада никто не хотел – распад был неизбежен
В апреле 1990 года Верховный Совет СССР принял закон № 1409-I «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». Закон был хороший, поскольку он делал такой выход практически невозможным. На первом этапе в пожелавшей отделиться союзной республике должен быть проведен референдум. Если она имеет в своем составе автономные республики, автономные области и автономные округа, то в каждом таком образовании референдум проводится отдельно. И они сами решают, оставаться им в СССР или выходить из него вместе со всей республикой. Собственно, все так называемые «сепаратисты» действовали в строгом соответствии с этим законом.
Новости партнеров
На втором этапе, если решение о выходе республики из СССР принято, создаются согласительные комиссии, которые решают множество вопросов, связанных с охраной госграницы СССР, судьбой военных объектов и частей Вооруженных Сил СССР, находящихся на территории выходящей республики, вопросы собственности, имущества, финансов. Гражданам СССР, проживающим на территории выходящей республики, должно было быть предоставлено право выбора гражданства, места жительства и работы. При этом республика должна была компенсировать все издержки, связанные с их переселением. Тем, кто остается, гарантировались все права и отсутствие дискриминации по национальному или языковому признаку.
И даже в последний год переходного периода народ мог потребовать проведения повторного референдума. Если желающих набиралась десятая часть от всего населения, то референдум проводился повторно, и если результат на этот раз был отрицательный, то решение о выходе республики отменялось. Очевидно, что соблюдение этого закона избавило бы народы бывшего СССР от множества трагедий и катастроф. Также очевидно, что Молдавия вышла из состава СССР незаконно и без учета мнения своего населения. Руководство республики отказалось от проведения общесоюзного референдума о сохранении СССР от 17 марта 1991 года. Зато его провели в Приднестровье, где за сохранение СССР высказались 97,7% участников, и в Гагаузии — 98% «за».
27 августа 1991 года парламент Молдавии принял Декларацию о независимости, в которой также объявлялся недействительным закон СССР от 2 августа 1940 года «Об образовании союзной Молдавской ССР». Тем самым, как считают в Тирасполе, Кишинев отказался от Приднестровья, которое провозгласило независимость от Молдавии 2 сентября 1990 года. 25 августа 1991 года Верховный совет Приднестровья принял Декларацию о независимости Приднестровской Молдавской Республики. 1 декабря 1991 года там состоялся референдум, в ходе которого 97,7% участников высказались за независимость региона. В следующем году Кишинев попытался решить проблему силой – но проиграл.
Упущенный шанс
С тех пор был только один момент, когда приднестровский конфликт мог быть разрешен с учетом интересов обеих сторон. Такой момент наступил в 2003 году, когда Молдова могла вернуть Приднестровье, подписав так называемый «меморандум Козака». Проект, разработанный первым заместителем руководителя администрации президента России Дмитрием Козаком, предполагал преобразование Молдовы в федерацию в границах Молдавской ССР на 1 января 1990 года, в которой субъектами федерации становились не только Приднестровье, но и Гагаузия. Закреплялся нейтральный статус государства. Русский язык должен был получить статус официального и использоваться в делопроизводстве наравне с молдавским. Гагаузия и Приднестровье получали право выхода из состава страны в случае утраты ею суверенитета или присоединения к другому государству. Предусматривался ввод в Молдову российских миротворческих сил численностью до двух тысяч человек сроком до 2020 года.
Президенты Владимир Воронин и Игорь Смирнов парафировали текст меморандума, однако подписание не состоялось. В последний момент президент Молдавии Воронин отказался подписывать меморандум под давлением американского посла. Владимир Воронин – лидер Партии коммунистов Молдовы. В биографии вождя коммунистического движения Владимира Ленина есть интересный факт: в ответ на ввод румынских войск в Бессарабию в январе 1918 года он приказал арестовать румынского посла, сотрудников румынского посольства и румынской военной миссии. Теперь же, получается, посол чуть было не арестовал президента суверенного государства.
На самом деле ничего хорошего из подписания меморандума Козака, скорее всего, не вышло бы. В случае впихивания Приднестровья в Молдову его ждала бы, скорее всего, участь Гагаузии. Ей тоже давали всяческие гарантии и полномочия, приняли закон, внесли изменения в конституцию. Как оказалось, никакие гарантии ООО «Кишинев и партнеры» ничего не гарантируют. Будут давать обещания, а вешать потом. Никакой «приднестровизации» Молдовы, о которой писали некоторые эксперты, не произошло бы. Наоборот. После включения Приднестровья в состав Молдовы Кишинев получил бы туда прямой доступ и занялся переформатированием тамошней элиты. Кого-то поймали бы на компромате, кто-то погиб бы на охоте или в автокатастрофе, кто-то выпал бы из окна. И очень скоро вопрос Приднестровья был бы решен. А вокруг российских военных баз день и ночь бесновались бы «гражданские активисты», как они бесновались вокруг баз в Грузии. И тоже никакие соглашения не помогли бы.
Но и в том, что есть сейчас, тоже нет ничего хорошего. Ситуация на Днестре похожа на тупиковую. Надо честно сказать себе: Россия проиграла этот бой. Но она не может позволить себе проиграть всю битву.
