Ситуация с Венесуэлой показала, что мы неожиданно ворвались в XIX век. Снова основной принцип международного права – принцип сильного. «Бог на стороне больших батальонов», – как говорил Наполеон. Американцы реализовали принцип сильного, и наши хвалёные международные организации никак на это не отреагировали.
Россия высказала своё мнение, но ООН молчит. А поскольку международное право по факту прецедентно, а прецедент зафиксирован, значит, он возможен и в дальнейшем. Сам принцип «сила выше права» уже утверждён. Недаром Трамп недавно сказал, что его самого, как и его моральные нормы, ничего не ограничивает.
Новости партнеров
Мы не заметили, как улетели на два века в прошлое. Сегодня идеи, на которых строился ООН в 1944 году, выбросили на помойку. А в такой ситуации Америка как самая вооружённая страна в мире может интересоваться мнением только одной страны – России. Потому что мы обладаем сравнимым военным потенциалом. Мы – единственная страна в мире, которая может отменить факт существования США. А в остальном их больше ничего не волнует.
В этом смысле Американская империя – открытая, наглая, явная. Это путь либо к тотальной гегемонии США, либо к перманентным войнам. Потому что даже если гегемония будет установлена, рано или поздно найдется кто-то, кто её отменит. Попытается вести свою гегемонию. Это тот самый мир войны всех против всех, о котором говорили философы в XVII веке.
Это империя силы. Потому что империя силы не имеет границ, не имеет временных границ. Сегодня ты – сила, а завтра силой будет другой. И каждый раз с помощью силовой борьбы мы будем выяснять, кто на этот день главный.
В бандитских формированиях так принято – главный тот, кто сегодня успел быть сильнее других. Для мира это очень опасно, очень вредно, потому что кажущаяся стабильность империи в конце концов вырастает в перманентную нестабильность. Но американцам это нравится. Американцы мечтали видеть свою страну империей. Наконец, они ей стали после Второй мировой войны. Но тогда они были империей хитрой, которая прятала свои имперские замашки за международными структурами, а сегодня они стали империей простой, открытой. Империей для реднеков. На них ориентируются как на своих избирателей, и под них строится империя.
И те, кто выступает против Трампа в Конгрессе, не против империи. Они просто хотят империю, завёрнутую в мягкую силу, которая будет бороться за «всемирные принципы» и за «мир, построенный на правилах».
Реакция толпы на действия полицейского важна только в том случае, если это зачем-то нужно полицейскому. Проблемы индейцев шерифа не волнуют. Американцам плевать на общественное мнение. Точнее, у них есть одно общественное мнение – своё собственное. И поэтому «Глобальный юг» стушевался. Он был важен в условиях, когда была система международного права. А если вы отменили международное право, какая вам разница, что там всякие разные жители третьего мира думают?
Как только сила стала выше права, то очень быстро выяснилось, что все наши политологические конструкции – из другого времени. Они из времени, когда ООН принимал какие-то решения, а для того, чтобы на кого-то напасть, нужно было какое-то разрешение. Сначала шли в Совбез и показывали пробирку, а потом воевали. А сейчас это уже не требуется. Поэтому какое значение имеет, кто и как проголосует в Генеральной ассамблее?
Новости партнеров
50 лет назад СССР заявил бы, что нападение на Венесуэлу мы рассматриваем как нападение на себя. И на этом бы всё закончилось. Как закончился Суэцкий кризис 1956 года, когда Англия и Франция флот подвели к Египту, а мы сказали: «Нет, ребятки, мы это воспринимаем как нападение на себя». Флот ушёл, премьер-министры во Франции и в Англии поменялись. Вот в такой логике можно противостоять гегемонизму.
А если просто дипломатические ноты писать, то ничего не выйдет – дипломат, конечно, делает, что может, но вот не хочет шериф их читать в принципе. У него другой подход к полиции. Он шериф. Шериф – «не читатель».
Автор — политолог, научный руководитель Института региональной политики, доцент Финансового университета при Правительстве РФ
