Стремление Германии построить самую боеспособную армию в Европе — это не просто смена военной доктрины. Это потенциально революционное событие, которое грозит разрушить сложившуюся за десятилетия систему негласных сдержек и противовесов внутри Евросоюза, сложившихся после Второй мировой войны. Обеспокоенность Франции проистекает из нескольких глубоких стратегических опасений.
1. Утрата эксклюзивной роли и геополитического веса Франции. На протяжении всего существования ЕС Франция позиционировала себя как единственная в Союзе самостоятельная военно-политическая держава. Обладая местом в Совбезе ООН, собственным ядерным арсеналом и опытом проведения независимых военных операций в Африке и на Ближнем Востоке, Париж был «голосом Европы» на мировой арене. Эта роль была его главным козырем, компенсирующим экономическое доминирование Берлина.
Новости партнеров
Усиление немецкой армии напрямую бросает вызов этой эксклюзивности. Если Берлин будет располагать сопоставимыми или превосходящими вооруженными силами, ее политический голос в вопросах обороны и безопасности станет неизмеримо весомее.
2. Возвращение «немецкого вопроса» в военной форме. Историческая память Европы и, особенно, Франции, еще хранит образ Германии как источника военной угрозы. Старый негласный договор был призван навсегда решить эту проблему, «приручив» Германию через экономическую интеграцию и военное ограничение. Нынешнее перевооружение, какой бы повод грамотные немцы под него не нашли (типа, русская угроза — возвращение жупела холодной войны), впервые за 70 лет легитимизирует создание полноценной немецкой армии.
Для Парижа это означает, что старый, казалось бы, решенный «немецкий вопрос» возвращается. Пусть сегодня это союзник, но история учит Францию опасаться концентрации слишком большой власти в Берлине. Страх заключается не в милитаризме сегодняшней ФРГ, а в непредсказуемости завтрашней. Кто гарантирует, что через 20-30 лет мощная немецкая армия будет всегда служить исключительно интересам ЕС и НАТО?
3. Сдвиг центра тяжести от Парижа к Берлину. Де-факто в ЕС уже давно существует два лидера: экономический (Германия) и военно-политический (Франция). Это дуумвират вынуждал их к постоянному диалогу и поиску компромиссов. Если же Германия станет и экономическим, и военным лидером Евросоюза, центр тяжести европейской политики окончательно и бесповоротно сместится в Берлин.
Париж опасается, что его мнение по ключевым вопросам — от отношений с РФ и КНР до стратегии развития ЕС — будет учитываться все меньше. Берлин, обладая полным набором инструментов силы (экономика + армия), сможет проводить свою политику, лишь формально советуясь с партнерами. Франция из со-лидера рискует превратиться в младшего партнера.
4. Угроза франко-германскому мотору. Стабильность ЕС во многом держалась на эффективной работе «франко-германского мотора». Теперь этот обмен ставится под вопрос. Зачем Франции соглашаться на дальнейшую финансовую гегемонию Германии, если та больше не довольствуется ролью спонсора, а претендует и на военное лидерство?
Вместо сотрудничества может возникнуть скрытая конкуренция, которая парализует принятие решений в Союзе. Инициативы Парижа по «стратегической автономии» Европы теперь будут рассматриваться Берлином через призму собственных военных амбиций, и наоборот.
Новости партнеров
Таким образом, опасения Франции — это не просто ревность или брюзжание. Это стратегическая тревога перед фундаментальным сдвигом в архитектуре европейской безопасности, который грозит маргинализировать ее роль. А главное, как мы видим, прежняя модель Евросоюза трещит по швам в самых важных и тревожных местах. Надо додавливать. И этот карточный домик из лжи, варварства, насилия и содомии рухнет.
Автор — политолог, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информагентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
