Рогозин считает, что армии Украины и России достигли паритета в силах и средствах, из-за чего продвижение фактически невозможно. Любая техника уничтожается в пределах 20 км от линии фронта, пехота также заметна и поражается.
Интересное интервью, из которого следует ряд выводов, в том числе тревожных. Фактически, Рогозин озвучил то, что многие военные аналитики на Западе и в России уже отмечают: война на Украине вошла в стадию позиционного тупика. Причем тупик этот в первую очередь технологический.
Новости партнеров
Обе стороны имеют примерно одинаковый парк средств поражения в зоне фронта — артиллерия, РСЗО, дроны-камикадзе, FPV-дроны. Беспилотники, тепловизоры, спутники делают невозможным скрытое сосредоточение войск. Даже пехотные группы по 3–5 человек становятся целью. Ключевые маршруты быстро закрываются минами, что парализует любое наступление. Любая техника на дистанции до 20 км от линии фронта становится добычей дронов и артиллерии. В таких условиях, более-менее крупные реки становятся максимально трудоёмким барьером.
То, что описал Рогозин, — это новая форма современной войны, которую можно описать, как окопная суперпозиция. Фронт не «живой» и маневренный, а скорее сеть минированных зон и «полос смерти», решающая единица — не батальон или бригада, а малые штурмовые группы, ключевая угроза — дроны (разведка + ударные FPV).
Получается ситуация, где оперативные прорывы технически невозможны. Даже если удаётся захватить пару позиций, удержать их — исключительно трудно, потому что сразу накрывают артиллерией или FPV. Это, наконец, полезно осознать многим, кто до сих пор грезит танковыми прорывами, «обвалами фронта», бегущими вперед с криками «ура» толпами и т.д. Нынешняя война – исключительно трудоёмкое занятие. Особенно с учетом того, что обороняющаяся сторона в современных условиях имеет качественное преимущество (мины, дроны, наблюдение). Война превращается в изматывание, где основная нагрузка ложится на малые группы, а результат минимален.
Отсюда выводы: побеждать может не тот, у кого лучше тактика или кто чаще молится, а у кого дольше хватит производства дронов, РЭБ и боеприпасов. Без кардинального изменения баланса (например, массового ввода новых технологий — роя дронов с ИИ, средств подавления или дешёвых дальнобойных систем) ситуация может тянуться годами.
Практические выводы. Для нас, это понимание бессмысленности попыток прорыва любой ценой: наступления будут стоить слишком дорого, и победы будут пирровыми в квадрате. Для внешних игроков (США, НАТО) — сигнал, что даже большие поставки техники не переломят войну без технологического скачка. То есть, повторюсь, фронт заморожен не политикой, а технологическим тупиком.
И здесь стоит ждать катарсиса, сравнимого с появлением танков на позиционных полях Первой мировой. Кто первый придумает средство, способное дешево и эффективно отмахиваться от FPV, причем это средство должно быть мобильно на уровне армейского внедорожника, способно работать круглосуточно и всепогодно – тот и сможет переломить ситуацию. Варианты действенных роевых дронов с ИИ тоже возможны, но придумать и реализовать их по доступной цене в сжатые сроки – трудно.
Ну и, конечно, остается предельно экстенсивный и примитивный вариант, как «поубивать всё ВСУ». Эта идея сработает, но быстрой она не будет.
Новости партнеров
Автор — политолог, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информагентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
