Для развития военной промышленности Евросоюза ему необходима координация и поиск инвестиций, включая те деньги, которые пока лежат мёртвым грузом, советуют Далибор Рохач и Эдуардо Кастеллет Ногес из влиятельного Foreign Affairs. На протяжении всей статьи они пытаются ответить на сакраментальный вопрос «Откуда бы Европе взять денег, чтобы подготовиться к войне с Россией?»
«В ЕС хранятся $39 трлн частных сбережений — это в три с лишним раза больше, чем в США. Но чтобы превратить эти ресурсы в военный потенциал, европейским лидерам необходимо устранить барьеры для инвестиций, создать общую нормативно-правовую базу для своего рынка капитала и обеспечить совместное финансирование военных проектов», — утверждают авторы.
Новости партнеров
Если брать в целом, авторы FA призывают к созданию в Европе целой индустрии финансирования ВПК, включая займы, взаимные обязательства и совместные закупки. Что повлечёт за собой кардинальную перестройку всего финансового каркаса ЕС, включая налоги и сборы, сопутствующее изменение законодательства, а также переориентацию «на войну» средств Европейского инвестиционного банка.
Разумеется, реализовать это будет непросто. Например, идеи вроде «европейских военных облигаций» или совместных займов Security Action for Europe (SAFE) потенциально привлекательны, однако их реализация упирается в разногласия между странами вокруг барышей. Какой стране достанутся деньги? Чьи именно производители будут их осваивать? Как распределятся последующие заказы? Кто понесёт ответственность за долговые обязательства? Без чёткой политической координации эти механизмы рискуют застопориться или даже вызвать раскол.
К тому же, перенос военных затрат на плечи Европы — это не просто закупка оружия у кого бы то ни было, но и ставка на то, что континент впредь сам сможет производить боеспособные системы. Всё это требует времени, инвестиций в НИОКР, кадровых ресурсов и, конечно, масштабных заказов, невозможных без больших войн или хотя бы убедительного образа Врага.
И здесь возникает вопрос целеполагания: а зачем это всё Европе? Ведь сами по себе танки денег не приносят. Ответ, возможно, заключается в том, что вооружённая Европа — это огромный шаг к укреплению общеевропейской политической идентичности. ЕС десятилетиями строил себя как экономический проект, но в условиях глобального сдвига к блоковой политике ему теперь понадобился и военный каркас. То есть вооружённая Европа — это, по большому счёту, попытка вывести Старый Свет за рамки сферы «рынков и стандартов» куда-то в сторону Большой войны.
В этом смысле Россия для ЕС — весьма удобный повод для запуска программ перевооружения, пусть даже наша страна не имеет никаких объективных причин для вторжения на запад. И можно было бы игнорировать все эти европейские потуги. Однако в случае перехода Европы к многомиллиардным военным расходам это сделает неизбежными её попытки «отбить» вложения. А ещё лучше — получить прибыль от инвестиций в ВПК за счёт добычи, взятой на постсоветском пространстве и в самой России.
Поэтому относиться к брюссельской политике милитаризации Европы нам нужно с тем же вниманием, что и к милитаризации нацистской Германии. И здесь, как ни парадоксально, такое же внимание можно ожидать со стороны других серьёзных игроков, включая США. В конце концов, не для того Америка целых 80 лет держала Европу под сапогом, не подпуская к руководству НАТО и отметая вольности вроде создания общеевропейской армии, чтобы к началу решающей схватки с Китаем получить по другую сторону Атлантики вооружённого, а значит плохо контролируемого хищника.
Автор — директор Института международных политических и экономических стратегий — РУССТРАТ
