Хельсинкские соглашения по безопасности и сотрудничеству в Европе, 50-летие которых отмечается в эти дни, в России и на Западе ценят равно, но за разное. В России — за «безопасность», на Западе — за «сотрудничество». В России — за утверждение победных для Советского Союза итогов Второй мировой войны, фиксацию стратегического паритета с Соединенными Штатами и послевоенных границ в Европе. На Западе — за создание, как там считают, условий для «победы в холодной войне», то есть за так называемую «третью корзину», утвердившую либеральные права и свободы как основы международных отношений.
Соответственно, когда в России и на Западе иногда говорят о «новом Хельсинки», тоже имеют в виду принципиально разные вещи. Для России «новый Хельсинки» — это новая архитектура безопасности Европы, которая будет объемлющей весь континент системой, включающей и Россию, а не системой «все вместе против России» (как сейчас). Собственно, все это Москва уже предлагала, когда выступила в конце 2021 года с инициативой переговоров о гарантиях глобальной безопасности.
Новости партнеров
Для США и ЕС «новый Хельсинки» — это признание всеми «прав человека» в их западном понимании как основы международного поведения. Поскольку почти ни у кого в Европе, кроме Москвы, проблем с этим нет, на практике это означает политическую реформу в России, либерализацию, диалог с оппозицией, на которую укажет Запад, осуждение самих себя за применение силы на Украине, согласие с ее международно признанными границами и так далее и тому подобное. Как логический итог всего — смену власти на либеральную и прозападную.
То есть во взглядах сторон — непреодолимая ментальная пропасть. В российской картине мира господствует реалистический подход к международным делам, в западной (особенно европейской) — идеалистический и в силу этого фанатичный. Разрыв непреодолим.
При таком разрыве кажется даже странным, что обе стороны обращаются в своих планах к одному и тому же событию. Между тем Хельсинкские соглашения — закономерный итог 30 лет послевоенного строительства нового мира, а Хельсинкский акт — исключительно цельный и логически связный документ.
За 30 лет после Второй мировой восточный и западный блоки пришли к стратегическому паритету и, следовательно, невозможности победить друг друга военным путем в силу гарантированного взаимного уничтожения. Установилось полное равновесие — баланс сил, в котором надо было как-то сосуществовать. Хельсинкские соглашения стали сводом правил сосуществования, основанного на идеальном балансе сил. Все, что прописано в Заключительном акте, — нерушимость границ, невмешательство во внутренние дела, неприменение силы — основано на признании в другом равного тебе, во всяком случае, в том, что этот другой тоже может тебя уничтожить.
Поэтому Хельсинкский процесс стал спотыкаться, как только баланс сил начал сдвигаться в сторону Запада. Неприменение силы и территориальная целостность? А Югославия? Гуманитарное право и безопасность мирного населения в международных конфликтах? А отсутствие всякой реакции на поведение Украины, которая обстреливает жилые массивы Белгорода или Курска с официальной формулировкой «чтобы население в России почувствовало войну»?
Западная идеология международных отношений, которая апеллирует к хельсинкским принципам, на самом деле им противоположна, потому что она антидемократична. Это тоталитарная идеология, которая не приемлет того, что у другого может быть свое мнение, он имеет на него право и это право надо уважать. Хельсинкские принципы сегодня попираются Западом тем активнее, чем яростнее он бьется за возвращение своего наступившего после 1991 года однополярного доминирования. Например, «плюрализм и свобода слова», которые сегодня выражаются в запретах и блокировках российских СМИ, преследовании российских журналистов и шельмовании любых нерусофобских деятелей за рубежом агентами Кремля.
Хельсинкские соглашения 50 лет назад были окончательной фиксацией итогов Второй мировой войны, в которой тогдашняя Россия победила и с которой в конце концов пришлось договариваться, как жить дальше вместе. Следующие такие соглашения могут быть заключены и выполняться только после того, как Россия опять победит: эту победу окажется невозможно переиграть, отменить или оспорить, и придется признавать ее за равного, который может тебя уничтожить и с которым приходится договариваться о правилах, как дальше жить.
Новости партнеров
Автор — политолог, публицист, главный редактор аналитических порталов RuBaltic.Ru и Eurasia.expert
