Высоким рулением с легкой руки Святослава Голикова обозначают ситуацию, когда малым подразделением: отделением, взводом, ротой — непосредственно управляет командир полка, бригады, дивизии. Как правило, это происходит при активных наступательных действиях, но зачастую командование управляет расчетом БПЛА или стрельбой орудия.
Голиков приводит много верных доводов относительно сугубо военных причин такого положения дел. Мне хотелось бы сфокусироваться на организационных и психологических аспектах.
Новости партнеров
С начала войны в войсках встала проблема фальсификации докладов. Стремясь выглядеть лучше, многие «деятели» перевирали всё, включая рубежи, данные по вооружению и личному составу. У разумных командиров развилась профессиональная деформация — тотальное недоверие подчиненным, потребность контролировать и перепроверять доклады разными способами. Полноценное делегирование стало невозможным.
Распространение разведывательных дронов, а затем и трансляций с них на командные пункты, в какой-то степени улучшило ситуацию. Теперь командиры сами смогли видеть, какие рубежи действительно заняты, сколько солдат и бронемашин действительно пошло в атаку, как ведет себя противник и многое другое.
Ситуация с контролем улучшилась, но привычка ничего не делегировать, всё контролировать и решать единолично — осталась. А с новыми технологиями у командиров появились все возможности командовать практически на любой дистанции и прямо наблюдать результат действий подчиненных.
Резко возросшие возможности контроля наложились на укоренившееся недоверие к компетентности и честности подчиненных. Из этого, естественно, выросло желание взять управление на себя.
В таком «высоком рулении» есть определенные преимущества: командир полка в сложной ситуации может куда быстрее и эффективней организовать взаимодействие, поддержку и эвакуацию в интересах штурмовой группы, чем командир роты или даже батальона — у комполка больше возможностей.
Но здесь же кроются и минусы: старший начальник управляет малым подразделением только в острый момент, не имея полных данных о нем, так как просто не может иметь исчерпывающей информации о каждом отделении и взводе в своем полку. От мелких деталей нередко зависит исход дела, и большая часть этих деталей при «высоком рулении» не учтена: для командира дивизии все солдаты на экране одинаковы, он, в отличие от командира взвода или роты, не знает, кто из них чего стоит, он не знает, сколько у каждого с собой БК, противотанковых средств, кто из них медик. Высокий командир включится в процесс только на острой его стадии, не углубляясь ни в подготовку, ни в последующие этапы, потому что в управляемом им организме всё время у кого-то где-то острый этап каких-либо действий. А значит, всегда есть, во что включиться, что проконтролировать, чем поруководить.
И здесь — новая проблема: высокое командование оказывается постоянно вовлечено в реальное боевое управление, что сжирает много времени и нервов, и вкупе с текущими задачами вообще не оставляет времени ни на планирование, ни на решение системных проблем, ни даже на отдых. Армия получает изможденных людей, которые выполняют самую ответственную и нервную часть работы за подчиненных и не реализуют свои высокие функции. Более младшие командиры, напротив, лишаются возможности приобрести опыт боевого управления и приучаются к безответственности, понимая, что их подразделениями в самый ответственный момент управлять будут другие.
Новости партнеров
Высокое руление представляется естественным следствием наложения системных проблем на резкий взлет технологий боевого управления. Это стихийное явление одновременно и обременяет высокое командование, и лишает младших командиров инициативы, возможности проявить себя и получить опыт. В худшем случае это делает всю систему ригидной и пассивной: всякое действие без ведома высокого командования становится невозможно, а элементы системы вынуждены замереть и действовать как марионетки высокого командира.
Возврат от высокого руления к нормальной иерархии может быть основан только на возрождении доверия. Как это сделать — большой вопрос.
Автор — мобилизованный десантник, военкор, волонтер. Сооснователь гуманитарного проекта «Буханка» в Донбассе
