1. Главный урок, который мы должны вынести: можно выиграть войну, а потом проиграть мир — и в результате проиграть всё. Не имея технологий и команд, способных трансформировать недееспособные госинституты в дееспособные, надо быть готовым к тому, что любые военные успехи могут повернуться вспять в любой момент. И да, это касается и Абхазии, и Ю.Осетии, и, кстати, бывш.Карабаха с почти уже бывшей Арменией, и куда более близких во всех смыслах территорий.
2. Всё это ставит под большой вопрос саму концепцию «уважения специфики» и прочего «многообразия», на которой мы строим критику вражеского «порядка, основанного на правилах». Если «специфика» такова, что специфический союзник может вот так сколлапсировать за считанные дни, она точно не то, что надо защищать.
Новости партнеров
3. В сирийском сюжете мы видим, какое гигантское преимущество имеет «дронифицированная» военная сила перед обычной. Танки, артиллерия, самолёты — всё это становится трофеем, достающимся противнику почти даром. Нам, в теории, ничего не мешало хоть как-то передать союзнику наши наработки по войне дронов, приобретённые в ходе СВО. Но этого сделано не было. А вот бармалеи, да, озаботились.
4. «Вагнера» больше нет, но необходимость в полноценных экспедиционных силах (а не синекуры, куда ссылают наименее способных либо проштрафившихся офицеров с СВО) никуда не делась. И думать об их строительстве надо уже сейчас, не дожидаясь конца СВО. И речь, повторяю, не только о военной силе, но и о наборе сугубо гражданских инструментов поддержки союзников и поддержания их бое- и дееспособности.
Автор — философ, политолог, публицист, директор Аналитического центра «Московский регион»
