Что изменилось за два года? Два года назад Владимир Путин не хотел воевать. Он начал именно специальную военную операцию — то есть стремительный нокаутирующий удар, призванный привести к параличу украинской власти, захвату нами ключевых центров страны и смене ее руководства на пророссийское.
Но все пошло не так, как планировалось — наш удар вышел слабее, чем было необходимо, а сопротивление оказалось сильнее, чем рассчитывали. В итоге уже в марте СВО превратилось в войну — которую Путин надеялся избежать (и даже готов был прекратить — то есть приостановить), но от которой уже нельзя было отказаться.
Новости партнеров
Именно тогда стало понятно, что эта война будет долгой — очень долгой.
Два года назад Путин не хотел ликвидации Украины — ему было бы достаточно в случае быстрого успеха СВО посадить в Киеве своего человека (условного Медведчука), провести зачистку украинской элиты и развернуть Украину обратно к союзу с Россией. Как максимум, он готов был к постепенной ползучей интеграции с Россией части Новороссии.
Но после того, как СВО превратилось в войну, на Украине был поставлен крест — теперь ее ликвидация становится для России безальтернативным вариантом (максимум допустимого — сохранение Украины в виде нескольких западных областей). Да, на достижение этой цели может потребоваться очень много времени и этапов войны и мира — но она необсуждаема.
Два года назад Путин понимал, что начало СВО приведет к ускорению процесса национализации элит — и даже хотел этого. Но переход СВО в войну привел к тому, что на повестку во весь рост встаёт вопрос необходимости смены строя — формулирования реально, а не имитационно патриотической элиты и идеологии, формулирование принципов нового справедливого социально-экономического уклада. Путин не хотел и не замахивался на такой масштаб реформ — но теперь уже без вариантов.
То есть получается, что то, что хотел два года назад Путин, было куда менее масштабным и судьбоносным, кровавым и героическим, чем то, что получилось и то, что нам ещё предстоит?
Да — просто потому что полумерами уже было не обойтись, они не срабатывали. И сказав «а», нам придется дойти до «я». Слава Богу? Да, хотя цена и будет большой, и времени это займет много — но никакого другого пути к спасению у нас нет.
