Польский наемник о войне на Украине
«С 30 метров в тебя стреляют из автомата, с 400 из пулемета, на расстоянии 800 метров по тебе работает снайпер, с километра – танк. А под ногами мины. Там все хочет тебя убить. 100 метров – 100 трупов. Такова зачастую плата за продвижение вперед», — говорит в интервью польскому новостному каналу Onet.pl польский наемник Петр Миткевич, провоевавший более года на Украине.
«Не успеешь подъехать к месту дислокации, дроны уже засекли тебя. А это почти гарантированный артналет со стороны противника. При подходе к позициям тебя встречает смрад разлагающихся трупов. Это тела украинских солдат, которые ждут отправки к своим семьям, чтобы те смогли их похоронить. Ждать они будут долго, поскольку каждый автомобильный рейс — это спецоперация, сопряженная с большим риском. В приоритете эвакуация раненых. В 100-150 метрах от тебя укрепленные позиции русских, которые, будьте уверены, приготовили сюрприз на случай, если задумаешь к ним подобраться.
Новости партнеров
В артиллерийской поддержке преимущества мы не ощущаем, в авиации тоже. Тем не менее, стараемся наступать, высылаем штурмовые группы, которые продвигаются метров на сто. Но далее должен двигаться весь фронт: второй эшелон должен укрепить сзади штурмовую группу. Дальше должны двинуться тылы и тяжелая техника. Этого, зачастую, не происходит. Хромает логистика. Так же, как и с эвакуацией раненых. Конечно, выручило появление на фронте «Хаймарсов». Именно с их помощью были уничтожены склады боеприпасов русских, находившиеся в 30-50 км от фронта. По моему мнению, если бы США поставили Украине столько же вооружения, сколько предоставили Польша и страны ЕС, победа была бы за нами.
Нам удается достичь успеха только при внезапных налетах на русские позиции. Организованное же и подготовленное наступление, как правило, оборачивается мясорубкой. Зачастую бесполезной.
Количество раненых очень велико, и прифронтовые госпитали не справляются с потоком. Часто раненых не успевают вовремя прооперировать. На моей памяти раненый в колено солдат умер, ожидая операции трое суток, от заражения крови.
Прежде чем пойти на первое боевое задание, мы обещали друг другу, что в случае гибели кого-нибудь из нас сделаем все, чтобы семья погибшего солдата получила страховую премию, которую нам обещали. А это ни много ни мало $400 тыс. (Zł 1,5 млн/Гр. 15 млн). Увы, ни одна семья погибшего польского добровольца этих денег еще не увидела.
Через 10 дней я возвращаюсь на фронт и оставляю в Польше двух маленьких дочерей. Хотелось бы быть уверенным, что в случае моей смерти они будут финансово обеспечены. Да и трудно будет вернуться к мирной жизни, к этим людям, пьющим кофе с пирожными и не желающим знать об этой войне. Сейчас я в отпуске, а встречаюсь только со своими товарищами. С остальными мне говорить не о чем.
Пользуясь возможностью, хотел бы обратиться к украинским беженцам в Польше и в других странах: вы обязаны вернуться в свою страну и воевать. Или хотя бы перечислять половину своего заработка на нужды украинской армии. Если вы ни того, ни другого не сделаете, идите в ж…».
Перевод с польского Иван Галкин
