Российские власти упорно не желают ужесточения методов ведения спецоперации
Президент Владимир Путин назвал терактом нападение на приграничный район Брянской области.
«Сегодня совершили очередной террористический акт, очередное преступление. Проникли на приграничную территорию и открыли огонь по гражданским лицам. Видели, что это гражданская машина, видели, там сидят гражданские лица и дети», — заявил он.
Новости партнеров
«Именно такие люди и ставили перед собой задачу лишить нас исторической памяти, лишить нас своей истории, лишить нас своих традиций, языка», — добавил президент.
Так же охарактеризовал произошедшее и его пресс-секретарь Дмитрий Песков. Действия украинской диверсионно-разведывательной группы в Брянской области являются, по его словам, атакой террористов.
В тот же день Путин созвал экстренное заседание Совета Безопасности. В Госдуме тем временем предложили объявить Украине войну.
«Никаких красных линий в отношении Украины у нас не осталось. И нам уже абсолютно точно нужно заканчивать специальную военную операцию и начинать вести настоящую войну. С уничтожением средств и объектов коммуникаций, с освещением доставок вооружений», — заявил член комитета Госдумы России по вопросам обороны, генерал-лейтенант Виктор Соболев.
И что теперь? Специальную военную операцию, наконец, переквалифицируют в контртеррористическую?
— При желании можно было давно найти «казус белли» и переквалифицировать военные действия в более жесткую форму, — уверен политконсультант, кандидат философских наук Александр Сегал.
— В конце концов, обстрелы приграничных областей приносили гораздо больший ущерб и влекли гораздо большие жертвы. Но именно это событие дало резонанс в публичном поле. Почему? Надо посмотреть на причины самого резонанса: уже принятое решение, или созревшая готовность, или просто попытка очередной раз поднять вопрос о смене неясного статуса операции. Пока говорить сложно.
Новости партнеров
— Название операции что-то изменит? Что должно измениться по сути?
— Я в военные дела не лезу с советами, но на взгляд специалиста по коммуникациям, должна измениться риторика. Она должна стать суше, жестче, без лишних криков и угроз, но уж если сказали — то сделали. Ведь известно, что невыполненная угроза воспринимается и врагом, и своими как признак слабости.
— Тут нужно ругать противника, который перешел к террористической деятельности или пенять на себя, что такое допустили?
— Противника ругать — обычное дело, все так поступают. Но сильнее ругать надо того, кто «договорился» прошлой весной об отводе войск обратно к границам. Но сейчас ругай — не ругай, а дополнительные меры по защите границ явно опаздывают. Юрий Подоляка давно уже говорил, что к этому дело идет, что надо быть готовыми и принимать меры. Как всегда, поговорили…
— Какие еще, по-вашему, нужны выводы? Будут ли они сделаны властью?
— Выводы уже делались: усиление самоуправления, гражданский контроль и дружины, соседский «телеграф», взаимопомощь — причем снизу, а не для галочки. Но мало сделать выводы — надо их осуществить. Есть богатый мировой опыт — было бы у власти желание им воспользоваться или хотя бы не мешать жителям самоорганизовываться.
— А что общество? Поймем, наконец, что конфликт — это не где-то далеко, и нас не касается? Четверть века назад мы уже имели дело с массовым террором. Сможем повторить?
— Общество уже много чего понимает и находится в состоянии внутренней мобилизации — пусть и не полной, но по «готовности номер 2» — точно.
Новости партнеров
— В свое время Путину помогло прийти к власти обещание железной рукой победить террор и навести порядок. По-вашему, есть у него сегодня второй шанс?
— Шанс есть. Остальное — как и тогда, зависит от политической воли и окружения. К сожалению, многие чиновники боятся не столько террористов, сколько организованных граждан, и готовы ничего не делать — лишь бы не дать людям самостоятельно обеспечивать безопасность своих домов и семей, как это делали в прошлый раз.
— Этот конфликт давно пора назвать войной и принять известные всем из учебников истории меры — перевести экономику на военный лад, мобилизовать промышленность на нужды фронта, — убежден экс-боец ополчения ЛНР Александр Аверин.
— Отодвинуть противника от нашей границы, создать необходимое предполье. Прекратить транзитную торговлю через их территорию. Уничтожить инфраструктуру противника, прежде всего электростанции и мосты через Днепр — это нейтрализует западные поставки вооружения.
Надо понять, что России вновь, как в 90-е, противостоит террористическое государство. Любые разговоры о красных линиях здесь неуместны. Украинское государство должна быть уничтожено, а его руководителей должна постигнуть судьба Дудаева, Яндарбиева и Масхадова. Население Украины должны пройти денацификацию.
Подобные рейды, в стиле Басаева и Радуева, должны открыть глаза любым прекраснодушным идиотам. Нам противостоит опасный враг, жаждущий уничтожить Россию. Против него надо воевать всерьез.
Мы верим в победу, и прикладываем для нее все усилия. Уже год, как мы возобновили деятельность добровольческой организации «Интербригады», много помогавшей Донбассу в 2014—2015 годах. Мы видим множество гуманитарщиков, представителей гражданского общества, которые словом и делом помогают победе. Если государство по той или иной причине будет пытаться сойти с рельсов, ведущих к победе, значит, все больше функции государства на себя будет обязано брать общество.
— Рискну предположить, что никакого особенного ответа на наглый теракт не последует, говорит редактор «АПН Северо-Запад» Андрей Дмитриев.
— Начальство, похоже, считает, что общественность побухтит и успокоится. Ведь далеко не в первый раз враг атакует территории пограничных областей с человеческими жертвами, было убийство Дарьи Дугиной в Москве, взрыв на Крымском мосту. Каков был ответ? Некоторое время после подрыва моста бомбили украинскую инфраструктуру, а на Киев полетели «Герани». Потом прекратили. Нанесло ли это большой ущерб боеспособности ВСУ и киевскому режиму? Нет.
Тут важны два аспекта — локальный и более глобальный. Первый связан с уходом наших войск весной из-под Чернигова и Сум, а летом уже из-под Харькова. Таким образом вся приграничная территория (Брянская, Белгородская, Курская области) стала прекрасной мишенью для обстрелов и терактов. Для хотя бы относительной безопасности нужна буферная зона. Вот, скажем, под Ростовом такого нет, поскольку его прикрывает истекающий кровью Донбасс. А тут — прошел несколько километров через слабо охраняемую границу, и мочи «русню».
Второй же аспект проистекает от того, что все эти выродки — вайт рексы, связанные с ними ильи пономаревы, а также их свидомое начальство чувствует себя в полной безопасности. Со стороны России в ходе СВО не было прецедентов конкретной и четкой мести за то или иное преступление. Ни одного палача из СБУ, ни одного мэра или чиновника на оккупированных ВСУ территориях не казнили, в Киеве все во главе с Зеленским и Залужным на полном расслабоне… Ну не хотят наши спецслужбы работать по методам товарищей Судоплатова и Эйтингона. Значит, будут ещё теракты и убийства.
