1985-й. Мне семь с небольшим. Моя бабушка Соня, укладывает меня спать. Я ребёнок любознательный, и задаю ей всякие вопросы про то, какая раньше жизнь была.
Бабушка Соня, Софья Исаевна Сафронова, 1910 года рождения, из многодетной крестьянской семьи в Рязанской губернии — на том месте, где была деревня, сейчас водохранилище. В 8 лет, в 1918-м, пришла пешком в Москву вместе со старшими братьями, спасаясь от голода. Сидела нянькой с грудными младенцами за еду, работала на разных чёрных работах, потом на заводе; вышла замуж за инженера Чадаева, их первенец умер двухлетним, второму — моему отцу — было полгода, когда инженер погиб в аварии. Бабушка работала на заводе во вредном цеху 32 года подряд, осталась безо всех зубов, в октябре 41-го рыла окопы в Москве… хлебнула жизни по полной. Грамоты не знала, расписывалась крестиком.
Новости партнеров
— Бабушка, а как при царе было?
— А царь дурак был. Его в детстве палкой по голове били, вот он и дурак стал. Никогда нельзя никого по голове бить, понял, внучек? А потом Ленин был, вот он умный-умный был, его соседка МарьМельянна видела, а я не видела. Только его злая Капланка ранила, он заболел и умер. А потом Сталин пришёл, а при нём тяжело было и страшно было, зато порядок был. И потом ещё разные были.
— А вот Горбачёва вечером по телевизору показывали, у него какая-то штука на голове, его тоже по голове били?
— Нет, внучек, это он от рождения такой…
Лично с Горбачёвым я пообщался только в 1995, на каком-то мероприятии для СМИ, что-то вроде встречи с молодыми журналистами. У меня осталось тяжёлое впечатление какого-то выжженного изнутри, фальшивого, полностью закрытого человека. Он говорил слова, но такое было ощущение, что там внутри встроена какая-то автоматическая говорилка, и нет никакого способа понять, говорит ли он то, что думает, или вообще не думает ничего — слова отдельно, как функция.
Сейчас, изучив многое и пообщавшись со множеством действовавших тогда лиц, я гораздо лучше понимаю, как он был устроен, что думал и чего хотел. Самое страшное, он был очень типичным, _рядовым_ функционером своего круга и поколения, просто оказавшимся в уникальных, намного превышавших его когнитивные возможности, обстоятельствах. И он ни в один момент, ни в одном решении никогда не хотел зла — всегда хотел «как лучше» — в том смысле, как он это понимал. А выходило как выходило. Он был простой человек. Слишком, запредельно, недопустимо простой для того крайне непростого места, которое ему отвела история.
Меня всегда гораздо больше занимал не Горбачёв, а «неогорбачёвцы» — персонажи из либерального бомонда, от Муратова до Собчак, которые любили демонстративно, провоцируя ненависть и купаясь в ней, кланяться в ноги Горбачёву как «давшему свободу». У меня каждый раз внутри всё кричало: «да что вы знаете о свободе?» Он, Горбачёв, тоже в общем-то её хотел. Но ничего, вот совсем ничего о ней не понимал — и так, похоже, и не понял.
Новости партнеров
Парадоксально, но вот сейчас, с его смертью, я очень остро почувствовал, что только сейчас, в 2022 году, началась наша борьба за свободу. За настоящую свободу, а не ту, о которой говорили и говорят они.
Автор — директор Института развития парламентаризма, старший преподаватель кафедры территориального развития факультета госуправления РАНХиГС
