То, что они так делают, стало понятно давно, тогда ещё.
Когда они подорвали Мотора.
Когда они подорвали Гиви.
Когда шло покушение за покушением на Захарченко. Их было несколько десятков.
Названные мной — были солдаты, это понятно, но тогда уже было известно, что для заказчиков, исполнителей значения не имело — как, кого, в каком составе убивать. У Захарченко несколько раз едва не погибала вся семья, Арсен Моторола должен был в тот вечер подниматься в лифте вместе с женой, и так далее.
Новости партнеров
Мы всё это знали, пока та сторона в блогах устраивала свои хиханьки да хаханьки по поводу каждой смерти.
Впрочем, что я. Хиханьки да хаханьки устраивали и здесь. Для наших записных гуманистов всё это не имело не малейшего значения. Вообще никакого.
Самое омерзительное, что сейчас на дня три они сделают паузу, и вся тварь на той стороне, и все поуехавшие или поостовавшиеся начнут с того же места: им пофиг.
Должен быть кто-то, кому не по фиг. Это мы. Должно быть реальное гражданское единение внутри страны, гражданская солидарность, осознание того, что происходит и кто наш противник.
Вы просто поймите: они так делают. Они давно перешли этот рубеж и вот так делают. Вот этот кумир из комедии, невыспавшийся человек в маечке — он даёт добро на такие действия. И потом проникновенно трясёт руки партнёрам и послам добра.
…Даша вчера сама подходила несколько раз. Я поначалу ее даже не узнал. Хотя мы знакомы лет восемь. Да, вот эти вот восемь. Она сменила прическу, покрасила волосы, и была какой-то неизъяснимой удивительной красоты. Словно бы светилась вся. Переходила с площадки на другую площадку фестиваля, жадно слушая музыку, стихи, хоры…
Думаю, тупо сидели на автомобильной стоянке и ждали.
Новости партнеров
Приехали, сидели и ждали, чтобы убить. Они так делают. Это давно легализованный метод. Цивилизованный мир, вся это Европа, коллективная Анжелина Джоли, все эти наши письменники и песенники, все эти лукавые праведники — приучили киевскую власть, всю их элиту, весь их многомиллионный актив к мысли, что они — слабые, они ж дети, им всё можно, их же обижают. Приучили, говорю, не сейчас, а тогда, 8 лет назад.
«На, деточка, тебе гранату, иди и отнеси им смерть».
…а потом проходит совсем смешное время, и очередное лупоглазое наше доморощенное чудище идёт на интервью к Арестовичу, и чуть покряхтывая от наслаждения, спрашивает:
— Ну почему, почему, почему вы такие добрые, никогда никого не убиваете, не преследуете, почему в вас так много добра и света, почему мы такие влюблённые в вас, так обожаем вас, какие ещё у этого причины, помимо лучиков добра, что от вас исходят?..
Сейчас вот засеките, сколько будет длится их тишина. Как после Одессы, как после Бузины, как сто раз уже было — они сделают паузу в пару дней, и начнут с того же места, с подвисшей посреди строки запятой: «…так, о чем я? Так вот, да. Террористы Донбасса получили поддержку Москвы, и Киев был вынужден… И весь цивилизованный мир… Русским надо помалкивать… Я сам хотел бы помалкивать, но не могу молчать…»
Это у нас называется «другое мнение».
У них другое мнение на похоронах наших самых близких, самых родных, самых красивых.
Сегодня ночью почему-то вспоминаю зимнюю, в дни Майдана 2014 года, ежедневную неумолчную истерику кыевской интеллигенции:
Новости партнеров
— Поступили точные сведения, что сегодня на Крещатик высадятся путинские десантники. Эй, вы, в Москве, нас идут убивать, как вы там?
А десантники так и не высадились тогда. Какое же чудо — эти небесные десантники. Сколько бы людей жило.
Но весь путь пришлось идти до конца, не перескакивая ни через одну ступеньку. Пришлось, и ещё придётся.
…этой зимой в Казахстане показали, как можно было тогда сделать.
Как бы выучить этот урок навсегда? Как бы спокойно понять, что вовремя посыпавшиеся с неба русские десантники — это мир и благодать?
Катя Агранович сказала тут простую, но очень верную вещь:
само по себе слово «спецоперация» подчёркивает, что это что-то локальное.
Что это где-то там, и скоро закончится.
А это абсолютное, а не локальное; и оно уже повсюду.
И все эти вдруг пожары, горящие музеи, взрывающиеся склады и неожиданные задымления — надо называть какими-то другими словами.
Пока здесь призывают «не разжигать» — другая сторона поджигает со всех четырёх сторон.
И в этом есть некий злой парадокс. Вот точно нужно поддерживать этот общественный штиль?
Может, немного, просто из минимальной солидарности в связи с ежедневными похоронами побеспокоиться, поволноваться, взбодриться?
