Говорят, что Собчак своим интервью с Моховым, известным как «скопинский маньяк», пробила дно.
Нет, дно не пробито, эта социально-культурная страта еще не одно культурное дно пробьет, но каноны профессии нарушены вплоть до основания, если судить по западным и европейским меркам. Потому что есть принцип даже в западной юриспруденции – нельзя монетизировать преступления. Это делать нельзя ни по закону, ни по журналистской этике.
Новости партнеров
Если говорить о том, что позволяет себе Ксения Анатольевна – она позволяет себе много достаточно давно, это не новость. Этим пробитием дна полет вниз не ограничится. И этот идеологический полет сознательный, ниша, которую она себе нашла, с ее точки зрения, успешная, а с моей точки зрения, ведущая к разрушению ее как личности и всего окружающего. Но это ее право.
Наше же право – удивляться федеральным каналам, которые до сих пор показывают передачи с участием Собчак. Хотя и платила за интервью Мохову, по всей видимости, она лично, а не какой-то федеральный канал, официальный канал на подобное нарушение профессиональной этики, я думаю, вряд ли пойдет. Но если и были какие-то планы у какого-то канала, то мы знаем, что Ксения Анатольевна работает с «Первым».
Вопрос – почему сейчас появляется культ различных маньяков на телевидении? Человек тяготеет к своей же темной стороне, к сожалению, это так. Начнем с такой классики, как «Молчание ягнят» – не запрещать же фильм? Это глупо. У человека есть светлая и есть темная стороны, от этого никуда не деться. Другое дело – с каких позиций все это должно подаваться. С чисто исследовательских позиций, исследовать темную сторону необходимо, в том числе и средствами искусства. Но другое дело – восхвалять ее, призывать действиями становиться на нее (то есть платить за это) – за это надо нести ответственность. Это тонкая грань, но если ее не чувствуешь, то в культуре и в журналистике делать нечего.
Я не знаю, хорошо это или плохо, что в советское время такие фильмы не попали бы на экраны. Дело в том, что СССР, в котором я родился и который люблю – его, в общем-то, и разорвало от того, что мы не давали канализировать отрицательную энергию, не давали выплескивать. Отрицательные эмоции есть, и их надо каким-то образом канализировать, проблема не в этом. Проблема в том, что это никогда ни в коем случае не должно становиться официозом, официальной позицией, в том числе государства, общества. А если становится, то, значит, общество серьезно больно.
Фактически монетизация этих страшных преступлений морально и этически делает Собчак их соучастником и в каком-то смысле даже «заказчиком».
